Читаем Проклятие полностью

Он поспешил к ландскнехтам, и общими усилиями, при помощи веревок и лебедок, они стащили тяжелое орудие с повозки. Теперь предстояло возвести платформу, соорудить щиты, определить угол наклона и заново замешать порох. Матис мрачно кивнул. Толстушка Хедвиг была его единственной надеждой, и он все сделает, лишь бы орудие показало себя во всей красе.

* * *

Агнес проспала до позднего утра, и разбудил ее тихий скрип перед дверью.

– Кто там? – пробормотала она заспанным голосом.

– Это я, Маргарета, – отозвалась камеристка. – Можно мне войти?

Не дожидаясь ответа, Маргарета вошла в комнату. Она снова надела красивое белое платье с меховой оторочкой, которое Агнес приметила еще на похоронах Мартина фон Хайдельсхайма. Волосы ее были аккуратно убраны, в них поблескивала серебряная заколка. Камеристка в ожидании уставилась на хозяйку.

– Чего тебе? – спросила Агнес.

– Просто… хотела спросить, нужна ли я вам сегодня. – Маргарета сделала книксен. – Если нет, то я бы сходила в Анвайлер.

– И с кем бы там встретилась? – с улыбкой спросила Агнес, села на кровати и потерла глаза.

Во взгляде камеристки читалось упрямство.

– Сегодня ярмарка, все равно кое-какие дела надо уладить.

– Кое-какие дела. Вот как…

Агнес потянулась, после чего приняла от Маргареты рубашку и брюки. Ей по-прежнему не давали покоя сон и ночная встреча с отцом Тристаном. Она до самого рассвета раздумывала, почему же монах ей солгал.

Что ему понадобилось на улице посреди ночи?

Агнес вспомнились крамольные записи в тайнике. Может, отец Тристан встречался с бродячими мятежниками, что собирались в лесах? Например, с Пастухом-Йокелем… Или это как-то связано с походом отца? При мысли о нем и о Матисе ее охватило беспокойство. Поэтому Агнес решила последовать совету монаха и отправиться с Парцифалем на прогулку. Ей хотелось немного отвлечься.

– Так можно мне в город?

Исполненный мольбы голос камеристки вырвал ее из раздумий. Маргарета нетерпеливо протянула ей кожаные ботинки. Агнес тряхнула головой и благосклонно взглянула на красивое платье служанки.

– Богатый, должно быть, у тебя ухажер, раз может покупать тебе такую красоту, – заметила она шутливо. – Это тот самый, что подарил тебе ожерелье на Пасху?

Не дождавшись ответа, девушка махнула рукой:

– Ладно, чего уж там. Для охоты дорогая одежка все равно не годится.

– Благородная дама не разъезжает по охотам, – ответила Маргарета холодно. – Она шьет и вышивает. И ждет своего возлюбленного.

Агнес взглянула на служанку и не в первый раз отметила, как та состарилась. Тощая и дряхлая, с глубокими морщинами в уголках рта – было в ее облике что-то жестокое. «Как старая дева, – подумала Агнес. – Ей в самом деле пора подыскать жениха. Не стоит вставать у нее на пути».

И тут она насторожилась.

Что еще за…

У Агнес перехватило дыхание. Серебряная заколка в волосах Маргареты показалась ей до боли знакомой.

– Откуда она у тебя? – спросила она резко, показывая на украшение.

Маргарета в страхе отступила на шаг.

– Это… это подарок.

– Подарок от твоего ухажера?

Камеристка упрямо кивнула; на тощей шее проступили красные пятна.

– И что он получил взамен? – допытывалась Агнес.

Служанка наморщила лоб, но дочь наместника чувствовала, что ее удивление наигранно.

– Что… что вы имеете в виду? – спросила она. – Боюсь, я не понимаю…

– Прекрасно понимаешь.

Агнес встала с кровати. Она всегда была чуть выше Маргареты и теперь гневно взирала на служанку сверху вниз. Та скорчилась под ее взглядом, точно червь.

– Я скажу тебе, как все было, – продолжала Агнес резким голосом. – Какой-то молодчик состроил тебе глазки, пригласил тебя выпить вина, дал денег на это платье… Но хотел получить кое-что взамен, ведь так? – Она ткнула в служанку пальцем: – Ты рассказала ему, когда Гюнтер и Себастьян поедут с податями в Нойкастелль! А потом рассказала ему, что за орудия изготавливает Матис!

– Да… как вы смеете предъявлять мне подобные обвинения?! – Маргарета уперлась спиной в стену и упрямо скрестила руки на груди. – Стыдно должно быть!

– Это тебе должно быть стыдно! – Агнес шагнула к ней и вырвала у нее из волос заколку. – Вот твои тридцать сребреников![16] Ты хоть знаешь, что это такое? Эта заколка принадлежала моей матери! Несколько недель назад отец отправил ее управляющему вместо денег. Потому что не хотел разорять крестьян!

В глазах Маргареты застыл невыразимый ужас. Она затряслась всем телом, скрещенные ранее на груди руки безвольно повисли вдоль туловища.

– Ты не могла этого знать, потому что никогда раньше ее не видела, – продолжала Агнес, багровея от злости. – Но я помню ее с самого детства. Твой ухажер всучил тебе заколку после ограбления. Вероятно, затем, чтобы ты и дальше снабжала его сведениями. Разве не так? Еще когда ты в этом платье появилась на похоронах Хайдельсхайма, я уже тогда заподозрила неладное. Ты… змея подколодная!

Маргарета сползла вдоль стены на пол и подняла руки к лицу, словно опасаясь ударов.