Читаем Прогрессоры полностью

— Попросту вы интересуете Анну лишь до тех пор, пока ваш меч при вас, милейший Господин Ча, — язвит Юу. — Что же касается его самого, то прочувствованная речь для солдат вряд ли убедила самого Уважаемого Господина Львёнка пережить метаморфозу и рожать детей, если от него отвернётся его Творец.

— Болван, — спокойно говорит Анну. — Я сто раз мог умереть. Меня сто раз могли продать. Я мог быть рабыней, меньше, чем рабыней, я мог быть совсем ничем. Я не Львёнок Льва, за мной не послали бы послов. Я ничего не боюсь. Мы дойдём, мы победим… и тогда я выбью из рук Ча его красивый меч.

— Если на то будет воля Творца, — небрежно замечает Ар-Нель, смешит и сердит Анну.

— А ну вас! — бросает Юу в сердцах. — Я отправляюсь к Государыне, а вы можете пререкаться до самого вечера. Ты со мной, Ник?

— Мне надо собираться в дорогу, — говорю я.

Это — правда. У меня ощущение, что ничего толком не готово. Сегодня из приграничной крепости Ич-Ли приехала та самая девочка, которая когда-то была ординарцем Маленького Львёнка; Элсу ждал свою подругу, больше нас ничего не держит при дворе в Тай-Е. Я отправляюсь в Лянчин с Львятами, которые затеяли то ли бунт, то ли путч. За две последних недели они не отправили на юг ни одного гонца, зато оттуда им привезли несколько писем. Лев беспокоится; чтобы его беспокойство не зашло слишком далеко, нам надо торопиться.

И при том — удивительно, насколько мне не хочется уезжать.

Я всё понимаю. Все — и Этнографическое Общество, и КомКон — дали добро, моё присутствие и влияние на юге одобрено аж самим Рашпилем, который, кажется, куратор комконовской программы на Нги-Унг-Лян… и мне всё равно не хочется.

Мне прямо-таки отчаянно не хочется покидать друзей, которые стали мне почти роднёй за этот суматошный год. Жаль навсегда оставить Государыню Ра с её горячими вспышками милосердия и жажды справедливости, слишком детскими для прагматичного двора. Жаль расстаться с Государем, умницей Вэ-Ном. Господин Ки-А, капитан де Тревиль, только-только начал мне более или менее доверять… Придворный Гадальщик Ун-Ли так и не успел познакомить меня с благородной вдовой — зато подарил на счастье крохотный ножик в чеканных ножнах, на шее носить… Учитель Лон-Г, видный учёный-естествоиспытатель, ещё немало мог бы рассказать о своей прославленной теории внутриутробного изменения тел людей и животных в зависимости от правильности метаморфозы матери и её питания… Я никогда не увижу новорождённого младенца Сестрички Лью и Господина Первого Л-Та, с ребятами даже попрощаться не удастся, они уехали в деревню. Наконец, меня всерьёз огорчает предстоящая разлука с Ри-Ё, моим пажом — но Ри-Ё я намерен передарить своё дарёное Государем поместье. Не то, что это поможет ему в его любовных делах — но у него будет кое-какое положение; его матери и братишкам нужен свой дом взамен потерянного.

У меня то состояние, какое случается у этнографов во время долгой удачной миссии: Тай-Е кажется мне домом, жители Столицы и окрестностей — своими… На душе смутно и печально, короче говоря.

Я с тяжёлым чувством вхожу в свои апартаменты во Дворце. Ри-Ё в рубахе с закатанными рукавами и коротких штанах, босой, затягивает ремни на седельных сумках. Поворачивается ко мне.

— Ваши рукописи — упаковал, Учитель, — говорит он. — Но чистая бумага и тушечница — вот тут, в самом верху, в отдельной коробке. Я сразу достану, как попросите.

— Ри-Ё, — говорю я, — ты не достанешь. Ты заберёшь мать с братишками от родственников и переедешь жить в поместье Э-Тк. И не глупи ты, ради Небес! На юге вот-вот начнётся заваруха.

Ри-Ё слишком готовно кивает.

— Да, Учитель, я знаю, знаю. Весь двор об этом болтает. И вы меня, пожалуйста, простите — я, конечно, не отпущу вас одного. Вы мне всё это время были как Отец, я не могу вас бросить в таком деле — я ж себе не прощу, если вас убьют.

— Думаешь, я не справлюсь без тебя? — спрашиваю я несколько сердито. — Хочешь, чтобы я лишил твою мать старшего сына просто так?

Ри-Ё улыбается.

— Учитель, вы вернули моей Маме Старшего Сына просто так! Что бы со мной было, если бы не вы! Я не прощу себе, если с вами что-то случится. Короче, простите, я очень виноват, но я написал Маме письмо. Я послал ей все мои наличные деньги, кроме кое-какой мелочи на дорогу, и сообщил, что уезжаю с вами. Чтобы она сожгла цветы Отцу. Чтобы он замолвил за меня словечко в Обители Цветов и Молний.

И смотрит на меня преданными щенячьими глазами. Не могу я злиться на него всерьёз! Стыдно признаться, но я рад, что Ри-Ё со мной напрашивается — друзья в непростых обстоятельствах на вес золота. Маленький паршивец, похоже, это замечает.

— Вы, пожалуйста, не беспокойтесь, Учитель, — частит он. — Мама ведь получила посылку, ну, ту, которая от Сборщика Податей — помните? — Господина-Меч-Ржа-Съела! Мои не бедствуют. Мама в последнем письме писала, что Второй уже пытается меня заменять… Учитель, позвольте мне, во имя Земли и Неба, спину вам прикрыть, если что? Мама, знаете, тоже молится за вас…

— Подхалим, — ворчу я. Весь запал ругаться прошёл.