Читаем Прогрессоры полностью

— Что ж, — говорит он. — Вот где ваша трусость. Ваша подлость. В бою — все молодцы, все герои, но война — не только бой. Война ещё — превратности, случай. Промысел Творца. Ты, Олу — ты знаешь, что Творец назначил тебе? Может, плен?

— Почему?! — вырывается у Олу.

— А почему — нет? — говорит Анну. — Разве нам судить? Так что ж? Если будет грозить плен, стыд — бросишь брата, сбежишь? Побоишься, что плюнут на твоё имя, да, Олу? Либо умереть — либо удрать, поджав хвост. Так?

Теперь все волки не знают, куда деть глаза. Анну скидывает короткую чёлку со лба.

— Я так и знал. Кто может положиться на вас? Лев? Львята? Брат на брата — не может положиться. Потому что в вас — страх. Простой подлый страх. Хуже, чем страх смерти.

Им нестерпимо слушать, это заметно — но нечего возразить. Они переминаются с ноги на ногу, кусают губы, сжимают кулаки — и молчат.

— У моих людей — не будет так, — говорит Анну. — Среди моих людей — нет трусов, нет подлецов. Мои люди не бросят брата, что бы с ним ни случилось. Не проклянут. Кору, она — душой рискнула за брата. Без страха. Не смейте думать о ней плохо. Знаете, как говорят северяне? Сестра.

— Что это? — спрашивает Хенту, крупный сильный парень с наивным лицом в боевых шрамах.

— Брат-женщина. Женщина — твоя кровь. Женщина — не рабыня. Кору — сестра. Любой из вас, попади он в беду — сестра. Помогать — как раненому. Уважать доблесть. А за душу — молиться. Мы никого не бросим из своих, если он не струсил и не предал.

Теперь и волки, и северяне одинаково слушают — внимательно.

— Мы убьём страх, — говорит Анну. Его глаза горят. — Это будет тяжёлый бой — зато потом будет легко. И я ещё сам прочитаю, что пишется в книгах Пророков. Может, Наставники лгут — вы видели, они могут лгать. Могут предавать. Вдруг на самом деле Пророки велели помогать всем братьям, не щадить себя и не знать страха и подлости — а предатели исказили святые слова? Что им помешает?

— Львёнок, — нарушает общее молчание Лорсу, очень смуглый, с длинными морщинками в углах глаз и около губ, — а как же… ведь женщина… как коснуться брата? Или — не трогать? Или — что?

Анну задумывается, зато Элсу, так и не выпуская Кору из объятий, говорит негромко:

— Творец — Отец всем нам, мы все — поэтому братья. Но кровь у нас разная, смертные отцы — разные. Я так думаю. Я — Львёнок, Кору… волчица… это ведь — разное, не одно.

Лорсу кивает, пожимает плечами:

— Я не о вас. Я — вообще.

— Пророки сказали, что проклят изменивший брата, — медленно говорит Анну. — Это правда. Это надо блюсти. Но — вот Элсу, он не касался железом тела брата, это сделали другие… На Элсу нет греха, мне кажется. И на Кору нет — она выполняла долг, это — братская любовь, это — честь волка.

Кору зачарованно слушает. Её слёзы высохли. Я вдруг обращаю внимание на Ар-Неля — его обычная скептическая полуулыбка, похоже, скрывает настоящее восхищение. Я согласен: Анну восхитителен.

— Я думаю, — продолжает Анну, — это знак. Кору — это знак. Свыше, от самого Творца. Испытание ей: о чём ты будешь думать, о душе брата или о своей душе? Испытание нам: кто мы, честные бойцы или трусы? Всякий должен определиться. Во дворце Льва — измена; наступает тяжёлое время. Каждый должен понять, человек он или древесный червяк. Каждый должен быть готов в бой.

Волки понимающе кивают. Переглядываются.

— А вот рабыня Львёнка Льва? — спрашивает Лорсу чуть увереннее. — Рабыня Эткуру? А?

Эткуру тут же подбирается, будто ждёт нападения, но Анну смеётся.

— Ну — рабыня. Что ж такое?

И волки начинают несмело улыбаться.

— Красавица, — смущённо говорит Лорсу. — Искушение.

— Тебе, что ли? — Анну щёлкает пальцами. — Лорсу, тебя рабыня Прайда искушает? Ты, Лорсу — ты совсем смелый стал. Дома — что бы тебе сказали? Хочешь быть бестелесным волком, так?

Лорсу изрядно-таки смущён, но договаривает под общий смех:

— Без платка, без знаков Прайда. Смотрит в глаза, как гуо. Красивая, как гуо. Что с гуо-то делают?

Эткуру порывается что-то сказать, но Анну останавливает его жестом.

— Вы ещё не поняли, что с ними не так, с северянками? Отчего — красота? Всё просто. Они убили страх. Вот Кору, вот рабыня Львёнка Льва — в них нет страха, вот и красота. Вот и сила. У рабынь войны — откуда красота? Они — храбрые солдаты, метаморфоза — после боя. А не гуо, — Анну мечтательно улыбается. — Мы объявили войну страху. Нам — брать красивейших женщин… если сумеем получить бесстрашных.

Напряжение сходит на нет; волки подталкивают друг друга локтями, посмеиваются. Северные дамы и кавалеры шепчутся, опуская ресницы и улыбаясь. Элсу и Кору уходят к флигелю для гостей Государя, Эткуру провожает их. Ко мне подходят Юу и Ар-Нель.

Юу изображает северного бойца: куртка поверх кафтана надета в один рукав, длинная прядь выбивается из косы, всех украшений — только пара чеканных браслетов на запястьях. Зато милый-дорогой Ча — в своём репертуаре: бус, браслетов, пряжек и брошек на нём килограмма два, расшитые полы кафтана — до щиколоток, вдобавок, он поигрывает шёлковым веером, расписанным хризантемами, на длинной муаровой ленте.