Читаем Программист в Сикстинской Капелле полностью

— Что ты, я и не думал тебя обзывать. Но ты ведь родилась в ноябре, так ведь?

— Да, и что?

— Под созвездием Скорпиона.

— Ах, ты об этом! Да, точно. А ты, Алессандро?

— В июне.

— Значит, под созвездием Диоскуров. Как Стефано с Карло, — вновь улыбнулась Доменика.

Обсуждать дальше тему неприятия близости я не посмел, дабы не оскорбить чувств возлюбленной. Я понимал, что нравы того времени не приветствовали отношения до брака, но сделать предложение прямо сейчас — казалось безумием. В самом деле, кто я такой? Нищий, безработный кастрат с никому не нужным техническим образованием и даже без жилплощади. В то время как моя прекрасная Доменика была достойна стать женой по меньшей мере какого-нибудь герцога или даже короля.

— Что случилось, Алессандро? — обеспокоенно спросила Доменика, дотронувшись до моего плеча. — Ты чем-то расстроен?

— Трудно сказать, — честно ответил я.

— Ты ожидал, что я девственница? — с грустью вздохнула Доменика.

— Поверь, для меня это не играет никакой роли. У каждого свои тараканы и скелеты в шкафу.

— То есть, тебя это совсем не волнует?

— Нет. Хотя, конечно, если у тебя есть другой человек…

— У меня нет никого уже больше пятнадцати лет! — чуть не плача, прошептала синьорина Кассини. — Тот случай… его вообще не должно было быть. Я буду жалеть об этом до конца своих дней!

Доменика выбралась из кровати и попыталась убежать в свою комнату, но я тоже выбрался и остановил её прямо у двери, схватив за руку.

— Прошу, не уходи. Прости меня, более не посмею говорить об этом, — я крепко, но осторожно сжимал её кисть в своих ладонях. Она застыла у дверей, молча отведя взгляд.

— Нет, видимо тебя мне послал Господь, чтобы окончательно не потеряла себя в этом мрачном царстве лицемерия и чужих амбиций. Как я от всего этого устала…

Мы сидели на краю кровати, рассматривая лунных «зайчиков» в окне. Я нежно обнимал Доменику за плечи, чувствуя её неровное дыхание.

— Кому пришла в голову «гениальная» идея переодеть тебя парнем и выдавать за «виртуоза»?

— Кардиналу Фраголини. Если помнишь, в первый день нашего знакомства я рассказывала тебе об этом случае. Когда маэстро Алессандро Кассини, по его словам, нашёл меня на ступенях собора Сан-Пьетро, он поразился нашему с ним сходству и решил, что я, по-видимому, плод его запретной любви к дочери цирюльника. По настоянию кардинала маэстро стал называть меня Доменико и воспитывать как мальчика, он обучал меня музыке и брал с собой в Капеллу. Когда мне было десять лет, «отец» поссорился с кардиналом. С этого момента и начались мои бедствия. Маэстро уехал во Флоренцию, лишь изредка наведываясь домой. Перед смертью он лишь успел сделать мне «подарок» — лишить наследства в пользу новорождённого Эдуардо. Когда маэстро нас бросил, донна Катарина была в таком страшном отчаянии, что и передать сложно. Одна, без мужа и без работы, с маленькой дочерью, которую по прихоти кардинала весь Рим знал как сладкоголосого Доменико. Слава Всевышнему, его высокопреосвященство не оставил нас. Он лично оплатил мне якобы «операцию» и отправил учиться в Неаполь.

— То есть, кардинал с самого начала знал, кто ты на самом деле?

— Да, он это понял сразу, как только меня услышал и загорелся идеей сделать из меня «виртуоза». Я никогда не забуду того разговора у него в кабинете.

— Я не хочу быть мальчиком!

— Ты будешь тем, кем я тебе скажу. Или я не показывал тебе камеру в подземелье?

— Показывали.

— Ты ведь не хочешь оказаться там, верно?

— Нет, не хочу. Там страшно.

— Вот и хорошо. Но если хотя бы заикнёшься о своей сущности и якобы истинном происхождении — у меня сердце не дрогнет запереть тебя там!

— Нет, только не это! Ваше высокопреосвященство, не губите, я сделаю всё как вы скажете.

— Ну вот и хорошо, мой мальчик. Сын капельмейстера.

— Вот старый зверюга, издевался над бедным ребёнком! Но странно, какой ему был смысл ввязываться в эту авантюру?

— Не знаю. Но мне кажется, он недолюбливает «виртуозов».

— То есть, ты считаешь, что это часть его великого плана по захвату мира, то есть, я хотел сказать — внедрению женских голосов в хор?

— Кардинал не посвящает меня в свои планы. Единственное, что он мне всегда говорил, что ценит меня выше, чем собственных племянников. Но мне стыдно и неудобно слышать это.

— Но это так. В плане таланта и одарённости ты превосходишь Флавио в миллионы раз. Вот только мне кажется, что не в ту эпоху тебя занесло. В девятнадцатом веке ты была бы примадонной.

— Я и так ею буду, — с лёгкой усмешкой ответила Доменика. — Если меня всё-таки возьмут в театр. Только вряд ли. Маэстро Сарро пообещал поговорить с директором, но так никаких новостей от него и не поступило.

— Может он забыл?

— Не думаю. Скорее всего, ему не нужны столь посредственные артисты.

— Как же ты себя недооцениваешь, Доменика. Сам Каффарелли оценил твой прекрасный голос. Сам маэстро Вивальди благословил петь в опере. А ты даже не соизволила ничего сделать для своей оперной карьеры. Почему?

— Ах, Алессандро. Теперь ты знаешь правду, и я скажу тебе. В любом нашем римском театре ведь только одна гримёрка.