Читаем Программист в Сикстинской Капелле полностью

— Очень смешно, — проворчал я. — Чего ты хочешь?

— Сатисфакцию, — каменным голосом отвечал Доменико. — Поэтому выйди в коридор, оставь там всю одежду и только после этого возвращайся сюда. Не выполнишь — считай, что я тебя больше не знаю.

«Это провокация», — подумал я. Но что, если я действительно настолько обидел маэстро своей граппой в рюмке с вином? Не смея ничего возразить, я вышел в коридор.

— Так лучше? — вернувшись в комнату в одних панталонах, с неким сарказмом спросил я.

Доменико ничего не ответил на мой вопрос. Он не смотрел на меня.

— А теперь встань за кроватью, чтобы я тебя не видел. И пой, — не дожидаясь никакого ответа, Доменико начал играть арпеджио для распевки. Я не успел вступить. — Почему тормозим? Хмель не выветрился?

— Извини, не успел вступить.

Я не пытался оправдываться, но знаете, заниматься с учителем, когда тот пребывает в ужасном настроении — то ещё удовольствие. Однако я сделал вид, что ничего не заметил, и как ни в чём не бывало, начал петь.

Голос с похмелья меня не слушался и был тусклым, как луч солнца, просвечивающий сквозь тучи осенним питерским утром. На высоких нотах он и вовсе задрожал, как сервант с посудой, когда соседи на верхнем этаже запускают стиральную машину. По правде сказать, мне в тот момент совсем было не до пения: голова болела, руки холодели, а желудок сводило от голода и повышенной кислотности. С самого утра я не взял в рот ничего, кроме воды с лимоном, но есть не мог: любые попытки «приёма данных» оборачивались «ошибкой переполнения». В итоге я еле держался на ногах, порываясь потерять сознание.

Тем временем мы дошли до третьей октавы. Моим пределом была нота «ре», выше я никогда не доходил. Доменико сыграл арпеджио до ноты «фа».

— В чём проблема? Почему молчим? — раздражённо спросил маэстро Кассини.

— Ты же знаешь, что мой предел — нота «ре».

— Ничего не знаю. Я сыграл, твоя задача спеть.

— Я не могу, — честно признался я. — Мне плохо… Кажется, я помираю…

— Умри, но спой. Я не намерен тратить время на пустые разговоры! — дрожащим голосом воскликнул Доменико. Казалось, он сейчас расплачется от собственной злости.

Ответа от меня не последовало. В глазах потемнело и я увидел сотни бегущих по потолку волн… Очнулся оттого, что Доменико обеспокоенно растирал мне руки. Я увидел слёзы на его глазах, и мне стало невыносимо больно, что я вынудил столь мягкосердечного человека проявить жестокость.

— Прости меня, Доменико.

— Прощения оба будем просить у Бога. Я не сержусь на тебя, Алессандро.

— Но ведь это я уговорил тебя выпить лишнего. Ты даже не спрашиваешь, зачем.

— А что спрашивать? Думаешь, я такой дурак? Думаешь, не понимаю, чего ты хотел этим добиться?

— Возможно, я этого не понимаю, — мне трудно сейчас было начинать какой-либо разговор: голова болела, и разговаривать не хотелось совсем. — Единственное, что я понимаю, это то, что я многого о тебе не знаю.

— Даже если узнаешь, что тебе это даст? Что ты сможешь изменить?

— Возможно, мы вместе найдём какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, — я специально выражался абстрактно, чтобы случайно не задеть психику Доменико и не сказать чего-нибудь лишнего.

— Не бери на себя функции Всевышнего. Мы ничего не можем сделать. Прошу, больше не будем возвращаться к этой теме: она не имеет смысла.

— Значит, это правда? Ты — из моего времени! — дрожащим от волнения голосом тихо спросил я.

— Ни слова об этом. Прошу, — Доменико закрыл лицо руками.

— Но ведь об этом когда-нибудь узнают. И, клянусь всеми терабайтами своего жёсткого диска, об этом уже знают. Помнишь то письмо, которое передал мне алкоголик в маске?

— Ты так и не показал мне то письмо, — заметил Доменико.

— Ты уверен, что хочешь знать, что в нём написано? — спросил я, поднимаясь с пола и усаживаясь на кровать рядом с Кассини.

Доменико ничего не ответил. Просто вытащил скомканную бумажку из кармана своего халата.

— Как оно у тебя оказалось? — от удивления вытаращил я глаза.

— Из кармана твоих бриджей выпало, когда я с тебя их снимал, — как ни в чём не бывало отвечал Доменико. Вот хитрющий лис!

— Прекрасно. Ну и кто кого за нос водит? Может объяснишь уже, кто такой Франческо Фратти и чем он страшен? Он угрожал тебе? Скажи, и я защищу тебя от кого угодно!

— Ты не защитишь меня от правды, Алессандро, — вздохнул Доменико. — Я не знаю никакого Франческо Фратти. Зато я знаю других Фратти, которые сломали мне жизнь…

— Их было двое, брат и сестра, так? — не знаю почему, но я задал этот вопрос. Возможно, он всплыл на уровне подсознания. — Ты помнишь их имена?

— Только её. Альбертина Фратти, моя… — тут Доменико осёкся. — Какая тебе разница, кто это?!

— Она была сестрой учёного-кибернетика, Джакопо Фратти, — продолжил я.

— Откуда у тебя такая информация?! — Доменико вцепился мне в плечи ногтями и начал трясти.

— Убери руки, ты меня царапаешь! — огрызнулся я. — По телевизору в новостях передавали.

— Ты издеваешься? Телевизор — это же просто коробка, в которой мультики показывают! — совсем рассердился Доменико, уже не замечая, что проболтался.