Читаем Пробуждение полностью

– Ее горю предела не было. Тебя очень сильно корила. Замуж после смерти Шурика так и не вышла, хотя и пыталась завязать отношения, но сердцу не прикажешь. Мы сменили ей документы и место жительства. Для твоих родителей тебя тоже в живых нет.

Максим с горечью посмотрел на друга.

– Сам понимаешь. Они не оставили бы нас в покое. Другого выхода не было.

– Я гляжу, вы в бизнес со Стасом ударились? – натянуто спросил товарища Максим.

– Это не бизнес. И никогда им в полной мере не был.

– Тогда что значат эти графики, проценты, слияния?

– Я уже боюсь спрашивать, откуда к тебе поступает информация. Ты, конечно же, помнишь нашу достаточно удачную попытку прогнозирования с помощью камня трендов на товарно-сырьевых и финансовых рынках?

– Да, припоминаю. Я еще пошутил, что пора бы нам на этом зарабатывать…

– Именно так мы со Стасом и поступили. Не сразу, конечно. Ушло время на то, чтобы отсидеться, затем легализоваться в Италии. Только потом мы стали зарабатывать.

– Успешно?

– Ты даже не представляешь, насколько успешно! – торжественно подтвердил Дима и весь просиял широченной улыбкой. – Труден путь был только к первому миллиарду. Потом мы их уже щелкали, как семечки.

– Что? Я не ослышался? – с трудом поверил в услышанное Максим.

– Не ослышался, Макс! Мы очень состоятельные люди. Конечно, пришлось скрывать свои активы, работая через офшоры, открывать дочерние фирмы на разные подставные лица, соблюдать конспирацию. По сути, ни я, ни Стас на публике не появляемся, и в лицо нас никто не знает.

– Слава богу! – выдохнул Максим. – И что дальше? Хотите стать самыми богатыми на кладбище или скупить внешний долг США? Какие цели вами движут, друзья?

– Ты явно нас недооцениваешь, старик, и совершенно зря кипятишься. Ты, конечно, предполагаешь, что нам удалось выйти сухими из воды, и мы, тепло устроившись, живем жизнью обычных обывателей?

– Да. Именно так это и видится.

– Не хочу оправдываться, – щеки Димы обиженно зарделись от высказанной претензии. – Скажу лишь, что мы отслеживаем не только финансовые потоки крупнейших мировых хедж-фондов, но и занимаемся политическим прогнозированием, в чем нам помогает, конечно же, камень. Собственно, это позволяет нам видеть течение всех мировых процессов как бы изнутри, прогнозировать их… И при нашем капитале, я бы сказал, даже влиять на них самым непосредственным образом.

– Уже пробовали? – Максим подскочил с кровати и выпучил глаза на Дмитрия.

– На финансовые рынки мы уже имеем положительный опыт влияния. Прогнозировать с помощью алмаза, без сомнения, безопасней, но блефовать и играть против валют и сырьевых рынков выгоднее и интереснее, – в глазах Дмитрия Максим разглядел огонек некоего куража.

– Да ты азартен, старик?!

– В меру. Так вот, влияние на политические события – это другой уровень, пока нами не изведанный, но, я полагаю, вполне доступный, – Дмитрий смело посмотрел на друга.

– Неплохо. Вы не теряли время зря, но, я надеюсь, ты не забыл, что не ради денег был пройден этот путь?

– Я не забыл. Именно поэтому мы со Стасом продвигаем наше дело. Иначе бы подняли по несколько миллионов и разошлись бы благополучно прожигать жизнь. В общем-то, все готово для реально больших дел, и мне кажется, ты подоспел вовремя.

– Я очень на это надеюсь. Не прощу им ни Арины, ни Шурика, – зло процедил сквозь зубы Максим и добавил после некоторой паузы: – Ни всего остального!

– Ладно, Макс, кушай витамины, обдумывай входящую информацию. Увидимся завтра вечером. Я сегодня хочу сгонять домой. Здесь недолго на пароме.

– Ты ничего не забыл мне сказать? – Максим сосредоточенно посмотрел в глаза другу.

Дмитрий долго смотрел в бездонные, полные боли глаза Максима, глубоко провалившиеся в глазницы, и, внезапно озаренный догадкой, произнес:

– Да, я забыл сказать тебе. Столько лет прошло уже. Через два года после случившегося, я на свой страх и риск поехал в Россию в качестве итальянского бизнесмена. Из-за этого у нас со Стасом вышла серьезная размолвка, но Даша настаивала на том, чтобы увидеть маму. Ты же помнишь, что Елена Михайловна не благословила отъезд дочери? Так вот, я посчитал, что Милана должна была знать о тебе. Я разыскал ее, сказал о том, в каком ты состоянии и, конечно же, о твоих чувствах к ней. Это был очень большой риск. Стас был вне себя от гнева.

– Что она сказала?