Читаем Проба пера полностью

 На следующее утро я проснулся из-за крика коменданта: «Вставай, боец!»

 Я, дернувшись, встал, и направился за ним.

 Зайдя в комнату главнокомандующих, я увидел трех каких-то бойцов.

– Знакомься! – сказал комендант.

 Бойцы представились, но не по именам – по кличкам: Кореец (так его прозвали за узкие глаза), Пила (кажется, их лидер. Самый высокий и здоровый), ну и Воронья (это была девушка – длинноволосая блондинка).

– Так-м.. – начал я. – Я – Чистильщик. Такое у меня прозвище. Охотник на каннибалов.

– Ой-ой, какой опасный. – угрюмо проворчала Воронья.

– Воронька, замолчи. – приказал ей Пила. Воронья нехотя сделала шаг назад, озлобленно смотря на Пилу.

– «Мда, весело у них» – подумал я.

– Присядь. – сказал комендант, указав на стул.

 Я сел.

– Что ж, сегодня будет твое первое задание. – начал комендант. – Помню, ты сказал о каких-то «нычках» вчера. Ты не против, если мы все оттуда перетащим сюда, в Убежище?

 Я одобрительно кивнул головой.

– Покажешь ребятам, где они?

– Да. – сказал я. – Покажу. Но только вот путь не близкий. Надеюсь, они не из пуха сделаны.

– Не бойся. – сказал комендант. – Лучшие бойцы!

– Хорошо. Выдвигаемся. – я с ребятами пошли на выход.

– Оружие перед входом в комнату главнокомандующих. Увидишь.

– Хорошо!

 Мы вышли. Перед входом валялись теплые вещи и… ПП-91.

 Я яростно зашел в кабинет главнокомандующих, прокричав:

– Где мой винторез!

 Комендант с округленными глазами посмотрел на меня.

– Он… старый и потрепанный. – начал он. – Мы подумали, что лучше дать тебе ПП.

– Отдайте мне мою «Виню».

 Комендант вышел из кабинета. Прошло десять минут. Он зашел, протягивая мне мой винторез. Я взял его в руки.

– Вы извините за мою… дерзость. – сказал я. – Просто эта вещь… винторез… мне очень дорог.

 Комендант кивнул головой.

– Спасибо.. – сказал я, выйдя из кабинета. Одев теплую одежду, я, Пила, Воронья, и Кореец, направились к выходу из Убежища…

 ***

 Зверь, тяжело перебирая лапами, идет по заснеженному мосту. Учуяв запах человечины, он начинает внюхиваться. Так… Двое… Нет, трое… Трое человек тут были минуты три назад. Они пошли в сторону Березовки.

 По злобной морде животного расползлась ехидная улыбка. «Сегодня я хорошо пообедаю» – такие мысли, если могут, посещают голову этого псового.

 Он, будто вдохнув в себя жизни, с новой силой ринулся через мост. В сторону Березовки…

 ***

 Мы шли. Воронья была тылом – прикрывала нас сзади. Ну, как, точнее просто часто оборачивалась, проверяя, не идут ли за нами собаки-мутанты или каннибалы. Скорее всего ее мотивировало не только желание не подвести ребят, но и самой не быть съеденной – мы всегда держали ее сзади, и она понимала – подпустит кого, будет первой перевариваться…

 Кореец и я шли по середине. Мы, держа в руках ружья, в любую секунду готовы были открыть огонь по команде Пилы.

 Пила же шел впереди всех, протаптывая заснеженную дорогу.

 Снег шел. Снежинки не раз попадали мне в глаза, заставляя меня часто моргать. В таком деле лишнее моргание может и подвести – важна каждая секунда.

 Зима 2045 – суровое местечко. Каждый новый шаг дается труднее предыдущего. Почему? То ли снег в ботинки сыпет, все больше и больше наполняя их грязью, то ли пятки уже отморозились настолько, что создается эффект тяжести. Тут уж сами думайте…

 Голуби летали у нас над головой. Это давно уже не те добренькие зверьки, что, бегая по парку, выпрашивали лишнюю крошку хлеба. Жизнь заставила их измениться – они научились неплохо летать, обрели мощные когти, и огромный клюв. Теперь они летают над головами людей, выжидая, пока они подохнут, чтобы своим клювом порвать их плоть и пообедать.

 «Мда…»

 Вода в Енисее стала совсем мутной. Еще пара лет – и это будет не вода, а коричневая жижа. Река превратилась в болото… Река превратилась в болото, животные в мутантов, люди… в зомби. Вот он, Красноярск 2045 года.

 Так, насчет «нычек». Первые две были по пути к Березовке, так сказать, на правом берегу Красноярска. Последняя, третья, была уже в самом ПГТ. Там же находился еще и мой дом, в котором тоже не мало вещей.

 Правый берег… о нем я вам и не рассказывал. Ну, исправим-ка это. До катастрофы левый и правый берег различали так – на левом жили те люди, что работали умом, а на правом – те, кто предпочитали руки. Там, на правом берегу, стояли фабрики, заводы.

 Кстати, что интересно – говорят, что это все в Красноярске из-за того, что заводы все в миг повзрывались, но почему-то правый берег, более-менее, цел. Зато Октябрьский район на левом берегу – будто в пепел превратился. Несостыковка. Нам опять врут?

 Да какая уже разница, все равно конец будет один – смерть. А кто, из-за чего, и почему – уже не так уж и важно…

 Мы уже прошли через мост, и стали доходить до моей первой «нычки», как вдруг Воронья вскрикнула. Мы все обернулись. Там была собака-мутант… Но… Но в два раза больше, чем они бывают обычно. Это был буквально медведь!

 Медведь издал отчаянный рев, и побежал на нас. Воронья, Пила, и я, побежали в ближайший подъезд и укрылись там. А где же Кореец? Кореец остался на улице!