Понимаемая таким образом, Церковь не противостоит тварному миру. Церковь — икона того, чем призвано быть человечество. Человечество некоторым образом осуществляется в ней, по крайней мере, в миг совершения таинства. Благодаря тому, что Церковь получила, она стала сердцем человечества, «космосом в космосе», как назвал ее Ориген. Мир получает в Церкви откровение, обращенное к нему самому.

Наша задача — развитие целостного человека, потому что «человек един во всех людях», как говорит св. Григорий Нисский. Поэтому я должен быть везде, где человек. Я должен погрузиться в среду, где живет человек, т. е. в его историческую и общественную жизнь. Так я очеловечиваю вселенную, изгоняю из нее злого духа; через меня вселенная дорастает до своей вечной судьбы. Я сам оббжен соприкосновением с ней, ибо в космосе я получаю омывающую его славу Божию. Это сознательное и тихое присутствие свидетеля в мироздании — дело Церкви.

Итак, есть две области Христова действия: область алтаря, вертикальная и таинственная, и область мира, которую нельзя считать только горизонтальной или линейной. Ибо после Пятидесятницы ничего чисто временного и только естественного больше нет. Впрочем, никогда не было такой ограды, которая замыкала бы действие Пятидесятницы, так как есть «Свет истинный, Который просвещает всякого Человека, приходящего в мир» (Ин. 1, 9). Я не думаю, что историческое время сущностно отличается от времени церковного. Здесь и там знамения распознаются людьми, наделенными харизмой. С одной стороны, исторический анализ показывает в религиозном обществе столько же бедственного, сколько и в обществе гражданском; они долгое время вместе составляли христианское человечество. С другой стороны, Христос так же властен над миром, как и над Церковью; и вне пределов, где совершаются таинства, Его господство признается духовными людьми, которые судят обо всем в свете здешнем и в свете грядущем. Именно потому, что присутствие Христово в мире сокровенно, что Его победа там не возвещена, мы призваны явить это присутствие нашим участием в общем деле человечества, не забывая при этом о двусмысленности всего, что вне Евхаристии.

Признавая тесную связь между миром и Церковью, две группы греческих богословов, собравшиеся в Салониках в августе 1966г., вступили между собой в спор о природе этой связи.

Для одних отношение Церкви к миру есть, главным образом, отношение керигмы. В этом случае Церковь черпает все в Боге, ведет диалог только с Ним и передает это послание миру, приспосабливая к мирскому языку и менталитету. Часть этой группы считает, что так как творение «хорошо весьма», речь идет о том, чтобы крестить мир, освобождая его от «князя мира сего», призывая к жизни в Боге и воплощая эту жизнь. Напротив, для более консервативного крыла такая открытость миру неприемлема, ибо «ничто в мире не изъято из греха».

С точки зрения других, Церковь должна вести диалог не только с Богом, но и с миром. Мир для них — не только объект миссии, но и «одна из двух книг Откровения Божия». Иначе говоря, Церковь может кое–чему научиться от мира.

Примечательно заключение, принятое на этой встрече: «Линия, которой должно следовать православное богословие, чтобы встретиться с миром, историей и цивилизацией и помочь им, есть богословие харизм Святого Духа». Таким образом, дело человечества не понимается как секулярное и профанное. Для христианина это дело служения и творчества, вдохновляемое благодатью, в мире, пробужденном воскресением и Пятидесятницей.

Господь сказал о своих друзьях: «Мир возненавидел их, потому что они не от мира» (Ин. 17,14). Кто находит милость у власть имущих, те составляют неотъемлемую часть мира, они — нить в его ткани, плоть от плоти и кровь от крови мира и никого не беспокоят. Они охвачены совокупностью царящего порядка. Они находятся в совершенном согласии с ним, так как это приносит им почет, деньги и силу. Они служат страсти, которая в ходу среди людей и влияет на них. Что до малого стада, пасущегося в долинах будущего века, то его Учитель сказал о нем: «Они не от мира, как и Я не от мира» (Ин. 17, 16). Они до конца пребудут в верности Евангелию. Горсть таковых будет свято стоять в истине до скончания веков.

Христианское общество и невозможно, и нежелательно

Христиане суть малая закваска в тесте общества, и они должны ею оставаться. Если они заявляют право на все, если считают себя лучшими или желают господствовать над другими, значит, закваска уже не способна поднять все тесто.