Таков был последний довод Талера, после чего он ожидал от участников совещания окончательного решения – да или нет.

– Монке, – Мюллер повернулся к генералу – если вы согласны с планом, возьмите на себя военную часть, а я займусь всем остальным.

После этого Мюллер встал из-за стола, вслед за ним поднялся Монке.

14.07 Фюрербункер

По установленной процедуре за час до подачи блюд к столу фюрера на кухню для проверки продуктов вошли два офицера СС и его личный врач.

– Чем ты нас порадуешь сегодня, дорогая Констанция? – спросил Вернер Хаазе, имевший сразу два звания – профессора медицины и оберштурмбанфюрера СС.

– Спагетти в томатном соусе и черничный торт на десерт, – ответила Констанция Манциарли, служившая в бункере личным поваром и диетологом Гитлера.

Все трое дегустаторов сели за стол. Констанция поставила перед ними эмалированную кастрюлю со сваренными макаронами и блюдце с соусом. На глазах у эсесовцев из этой кастрюли она положила каждому в тарелку небольшую порцию макарон, затем то же самое проделала с соусом.

До января 1945 года при ставке содержали группу специально отобранных девушек-дегустаторов, которые ежедневно, три раза в день проверяли на себе безопасность подаваемых фюреру блюд. Однако, после падения Восточной Пруссии и перебазирования ставки в бункер рейхсканцелярии от отряда дегустаторов решено было отказаться. Функции девушек перешли к сотрудникам личной охраны Гитлера.

– Очень вкусно, Констанция, – оценил блюдо доктор Хаазе.

Молодые офицеры, молча кивая головой, подтвердили это мнение.

– Хорошо, я думаю, через полчаса можно подавать, – поднявшись из-за стола, распорядился доктор и покинул комнату.

Констанция взяла кастрюлю и в сопровождении одного из офицеров отнесла её на кухню для дальнейшего разогрева. Офицер вошёл вслед за ней и встал у стены. В его обязанности входило не выпускать из виду прошедшие проверку продукты и не допускать никого на кухню.

Однако туда, внезапно, явился начальник всей личной охраны Раттенхубер в сопровождении ещё одного офицера. Сразу с порога генерал спросил у охранника кухни:

– Лео, почему ты не сказал мне, что твои родственники остались в Кёнигсберге?

Охранник побледнел от страха.

– Я боялся, – ответил он.

– Мне очень жаль, Лео, но теперь тебе придётся все это объяснять Мюллеру.

После чего Раттенхубер подошёл к нему вплотную и потребовал сдать оружие.

Пост на кухне занял другой, более чистый с точки зрения Гестапо офицер личной охраны.

Через тридцать минут Констанция в сопровождении нового офицера подала в комнату номер 5 свой последний обед для фюрера.

В 14.07 с семиминутным опозданием операция пришла в действие.

В 14.20 в узкий коридор фюрербункера быстро вошёл Генрих Мюллер с двумя подручными Таллера.  Не доходя до конца прохода, они вошли в четвёртую от конца коридора дверь под номером 6.  Это была личная спальная комната Евы Браун, из которой через внутреннюю дверь можно было попасть в соседние с ней покои Гитлера. Мюллер осторожно подошёл к двери в смежную комнату и прислушался. В комнате Гитлера было тихо. Мюллер взглянул на часы и чуть-чуть приоткрыл дверь, чтобы окончательно убедиться в безопасности своего вторжения в апартаменты фюрера. В тишине он услышал лёгкий мужской стон. После этого он смело распахнул дверь, и все трое вошли в комнату. Гитлер, откинувшись на спинку дивана, лежал с широко раскрытым ртом и тяжело дышал.  Ева Браун, вытянув ноги, спала на его груди.

Первым делом Мюллер закрыл изнутри входную дверь. Один из вошедших деловито обнажил руку Гитлера ниже локтя и сделал ему внутривенный укол. Второй помощник Мюллера взял со стола тарелки с недоеденными спагетти и бросил их в специально принесённый для этого резиновый пакет. На их место он поставил новые тарелки с тем же содержимым.

– С Евой окончательно решено? – спросил человек со шприцем в руке.

– Да, – коротко ответил Мюллер.

Сразу после этих слов исполнитель достал из своего саквояжа другой шприц и ввёл его содержимое в руку спящей Евы Браун. У неё сразу же начались конвульсии, поэтому ею тело отделили от Адольфа и пару минут крепко удерживали его прижатым к дивану, чтобы исключить всякий шум, который могли вызвать предсмертные судороги мышц.

Не теряя ни секунды, Мюллер распорядился вынести безвольное тело фюрера в дальнюю спальню Евы и стал нервно ходить по комнате.

Расслабился он только тогда, в комнату, так же через спальню Евы вошёл двойник Гитлера. Мюллер вскинул руку в нацистском приветствии. Лжефюрер устало и нехотя чуть приподнял свою руку в ответ.

– Отлично, Франц! – похвалил его шеф Гестапо.

Увидев мёртвое женское тело на диване, Франц, кажется, догадался, что происходит в этой комнате, и умоляюще произнёс:

– Нет, Генрих, нет.  Только не это!

Но было уже поздно.

Выстрел в фюрербункере услышали только те, кто находился в непосредственной близости от комнаты номер 5. Они и открыли первыми дверь, которую за считанные секунды до этого разблокировал Мюллер.