Читаем Призрак Проститутки полностью

«И все это ты услышал от своих источников?» — спросил Батлер.

«Они это слышали. Они близки к тем, кто близок к Кастро».

«Сплетни, не больше того».

«Нет, мистер Кэсл, — возразил Фуэртес, — эти сплетни подкреплены тщательной проверкой. Никто так не интересует гаванцев, как Фидель. Любое мимоходом оброненное слово, внезапное откровение, нюансы настроения — ничто не ускользает от глаз и ушей ближайшего окружения».

«Итак, на основании глубокого понимания сущности Фиделя Кастро и кубинской культуры ты, как я полагаю, готов поделиться со мной своими личными соображениями о том, почему Кастро все-таки согласился принять ракеты, верно?»

«Более чем готов, — ответил Фуэртес. — На мой взгляд, Кастро сделал один неверный шаг и тем самым погубил свою душу. Его исходная позиция была верна: Кубе эти ракеты ни к чему».

«Ты хочешь сказать, — заметил Батлер, — что он согласился, только чтобы отблагодарить Хрущева?»

Фуэртес получил желанную возможность. И прочел целую лекцию. Надо прежде всего понять, заявил он, как безгранично возвышает обладание ядерными ракетами. Кто из лидеров стран «третьего мира» не жаждет их иметь? «Это все равно что переспать с кинозвездой, — разглагольствовал он. — Когда Хрущев согласился убрать ракеты в обмен на клятвенное обещание Соединенных Штатов никогда больше не вторгаться на Кубу, Кастро отнюдь не обрадовался, напротив — он был в ярости. У него отбирали ракеты».

«Да его просто обставили, — заметил Батлер. — Сначала Хрущев врал Кеннеди, потом Фиделю. Хрущев добивается одного: чтобы Соединенные Штаты убрали ракеты из Турции. Белый дом наверняка сделает ему такой подарок. У нас ведь не президент, а тряпка».

«А я слышал, это демократия в действии», — съязвил Шеви.

«Еще бы! Теперь скажи-ка мне вот что: почему мне все время кажется, что ты симпатизируешь Кастро?»

«Я хоть и работаю на вас, но вовсе не обязан перенимать ваши предрассудки. Да, мне нравится Фидель. Он мне симпатичен. Верно! Он, как и все мы, латиноамериканцы, пытается изменить данность. Но есть у него одно отличие. Он настоящий мужчина».

Мой посреднический замысел явно трещал по швам, но трудно было винить в этом Шеви. Не найдя ничего лучшего, я спросил: «Если ты так очарован Фиделем, почему до сих пор не переметнулся к нему?»

«Потому что я ненавижу этих русских. В отличие от Фиделя моя молодость прошла в коммунистической партии. Я слишком хорошо знаю, во что он вляпался. И между прочим, вина за это лежит на всех вас».