— Потому что даже те, кто на побегушках у начальников штабов, живут припеваючи за счет военного борова. Они посещают линкоры, а также системы предупреждения на случай атомной атаки. На них трудновато произвести впечатление. Они бывают на подземных объектах величиной с военно-морскую базу. А у нас всего лишь грязный маленький туннель. Однако мы получаем больше разведданных, чем давала любая операция в истории. Ни одна страна, ни одна война, ни один шпион такого никогда не давал. Вот и не мешало им об этом напомнить. Не мешало посадить их на место.

— Я кое-что слышал из того, что вы говорили в машине. Вы его, безусловно, загнали в угол.

— Это было нетрудно. Фактически он вовсе и не хотел знать, какие сведения мы добываем. Тут, в Берлине, мы перепроверяем не больше одной десятой процента всех наших поступлений, но этого вполне достаточно. Динозавра, и того можно воссоздать по двум-трем большим берцовым костям. Мы, например, знаем — и Пентагону это совсем не нравится, — что состояние железнодорожных путей, проходящих из Советского Союза через Восточную Германию, Чехословакию и Польшу, ужасающее. Только так это можно назвать. А подвижной состав у них и того хуже. Так что у русских нет таких железнодорожных составов, на которых они могли бы вторгнуться в Западную Германию. А потому если блицкриг и будет, то не скоро. Ну, хоть мне и неприятно тебе это говорить, Пентагон крепко держит это обстоятельство под замком. Ведь если конгресс пронюхает, он может заморозить миллиардные контракты с армией на строительство танков. А генерал Пэккер как раз и занимается танками. Вот он и разъезжает по объектам НАТО. Конечно, конгресс никогда ничего не пронюхает, если мы там не испортим воздух, а мы не станем пердеть, если Пентагон не будет нас оскорблять. Потому что, Хаббард, крайне маловероятно, чтобы кто-то намекнул на это конгрессу. Слишком они заботятся об общественном мнении. А раскрывать американской публике слабости русских было бы ошибкой. Наши люди недостаточно знакомы с коммунизмом, чтобы понять значение проблемы. Теперь тебе ясны параметры моей двойной игры? Мне надо напугать Пентагон, чтобы там думали, будто мы можем подстрелить их бюджетных уток прямо на воде, тогда как на самом деле я готов этих уток оберегать. Но я не могу допустить, чтоб они решили, будто я принадлежу к их команде, иначе Пентагон ни во что не будет нас ставить. Так или иначе, малыш, это вопрос, пожалуй, академический. Трикотажная фабрика, о которой говорил эта задница генерал, уже сейчас отстает на два года в переводе материалов, которые мы направляем из КАТЕТЕРА, а мы существуем-то всего год.

Он заснул. Жизнь из его тела, казалось, переместилась в стакан, который все больше и больше клонился в сторону, пока затекшая вытянутая рука не заставила Харви проснуться.

— Кстати, — произнес он. — Как обстоят дела с ГАРДЕРОБОМ? Где он теперь?

— В Англии.

— Из Кореи в Англию?

— Дассэр.

— И какая же у него новая кличка?

— СМ/ЛУК-ПОРЕЙ.

Харви резко выпрямился, поставил стакан, что-то буркнул, перегнулся через живот к щиколотке и приподнял штанину. Я увидел, что под коленом у него пристегнут нож. Он отстегнул ножны, вынул нож и принялся чистить ногти, уставясь на меня налитыми кровью глазами. Я уже две недели не ежился в его присутствии, но сейчас не мог бы сказать, друг он мне или враг. Он прочистил горло.

— По-моему, — сказал он, — СМ/ЛУК-ПОРЕЙ самой своей кличкой подсказывает, что надо снимать с него кожу за кожей. Черт бы побрал этот шум. — Харви отложил в сторону нож, налил себе еще мартини и залпом выпил полстакана. — Не стану я дожидаться еще две недели, чтоб потом выяснить, что этот сукин сын взял себе новую кличку. Либо это тяжеловес, либо кто-то в полной панике от меня. В этом сарае пахнет ВКью/ДИКИМ КАБАНОМ.

— Вольфгангом?

— Ну конечно. Как ты думаешь, а не может Вольфганг быть с ЛУКОМ-ПОРЕЕМ в Лондоне? — Он глубоко задумался над этим предположением и, задремав, всхрапнул. — Хорошо. Мы свяжем тебя с парочкой наших людей в Лондоне. Завтра утром ты им позвонишь. Если КУ/ГАРДЕРОБ полагает, что может спрятаться в Лондоне, придется ему познакомиться с массированным прочесыванием.

— Дассэр.

— Не вешай носа, Хаббард. Работа никогда еще не убивала честного разведчика-оперативника.

— Усек.

— Будь здесь завтра в семь часов, к завтраку.

После чего он вложил нож в ножны, взял свой стакан и заснул. Крепко заснул. Это уж точно, потому что рука немного повернулась и содержимое стакана вылилось на ковер. А Харви захрапел.

7