Читаем Призрак Проститутки полностью

В конце длинной пустынной улицы, проложенной между голыми полями, вырисовывался силуэт громадного низкого склада, который освещали автомобили, проезжавшие сзади по кольцевой дороге на восточногерманской стороне. По периметру пространства, обнесенного колючей проволокой, были установлены небольшие прожекторы, а на двух-трех окнах и дверях — сторожевые лампы. Так что, несмотря на ночь, склад выглядел хорошо охраняемым и бездействующим. Меня куда больше занимали машины и грузовики, мчавшиеся за ним по Шоненфельдер-шоссе. Гул от них, катившийся в ночи, был подобен гулу океанского прилива, и тем не менее люди в этих мощных машинах не знали ничего. Наш склад привлекал не больше внимания, чем любое здание, мимо которого проезжаешь по пустынной дороге.

Часовой открыл ворота, и мы остановились в двух футах от маленькой дверцы, ведущей на склад. Харви выскочил из машины и нырнул в помещение.

— Извините, что я вошел прежде вас, — сказал он генералу, когда мы, в свою очередь, вошли туда, — но наше начальство из «А» и «У» в Центре говорят, что я — самый узнаваемый из оперативников ЦРУ. За исключением, конечно, Аллена Даллеса. Поэтому мы не хотим, чтобы коммунисты принялись раздумывать, зачем я сюда приезжаю. А то, глядишь, в мозгу у них заработает моторчик.

— Из «А» и «У»? Из Ассигнования и Учета?

— Вообще-то «А» означает Анализ.

— Вы, ребята, ничуть не меньше работаете с азбукой, чем мы.

— Ровно столько, сколько требуется, чтобы почта доходила куда надо, — сказал Харви.

Мы прошли по коридору с несколькими выделенными с каждой стороны кабинетиками, по большей части пустыми в этот час, затем шеф открыл дверь в большое помещение без окон с флюоресцентными трубками, проложенными по потолку. На секунду мне показалось, что я вновь очутился в Змеиной яме. В помещении стояли бесконечные ряды рабочих столов, на которых щелкали, включаясь и снова выключаясь, записывающие устройства. А на возвышении стояла консоль величиной с орган и мигала огоньками. С полдюжины техников сидели перед ней и изучали конфигурации сигналов, а другие техники развозили на тележках для покупок пленки и бобины для машин. Звуки, исходящие из 150 магнитофонов «Ампекс», прокручивающих ленту вперед или назад, — столько записывающих устройств обеспечил мистер Харви — электронные гудочки, сигнализирующие начало или окончание телефонных разговоров, — вся эта какофония будоражила и возбуждала меня не меньше, чем ультраавангардная электронная музыка, которую я слушал в Йельском университете.

Наверняка ведь какой-то телефонный диалог между восточногерманской полицией, и (или) КГБ, и (или) советскими военными записывался в этот момент на том или другом «Ампексе». Их урчание и жужжание, ускорение и замедление их хода отражали абстрактно-групповое мышление противника, и я подумал, что духовная жизнь при коммунизме, должно быть, похожа на эту страшную комнату, на это безоконное свидетельство «холодной войны».

— Это лишь малая часть операции, — тихо произнес Харви. — Сейчас тут спокойно.

Он подвел нас к огромной задвижной двери, отодвинул ее, и мы спустились по покатому настилу в помещение, плохо освещенное горевшими через большие промежутки лампочками, где было еще труднее дышать. Я уловил слабый запах гниющей земли. Этот наклонный настил, минимальный свет, земляные стены с обеих сторон создавали впечатление, будто мы спустились в недра древней гробницы.

— Вот ведь чертова штука, — заметил генерал. — Приходится все время следить за мешками с песком, которыми укреплены стены. Есть мешки, которые хорошо пахнут, а другие — нос зажимай.

— У нас были с этим неприятности, — сказал Харви. — Прорыв пятьдесят футов туннеля, мы наткнулись на землю, которая страшно воняла. Мы до смерти напугались. К югу от проектируемого туннеля находилось кладбище, и нам следовало, безусловно, обойти его, а то Советы, если бы все вдруг обнаружилось, подняли бы такой пропагандистский вой про то, что американцы оскверняют немецкие могилы. Так что пришлось нам сдвинуться к северу, хотя почва на кладбище была более подходящей.

— И тем не менее был запах, от которого вам пришлось избавляться, — сказал генерал.

— Ничего подобного.

Не знаю, из-за моего ли присутствия, но Харви не собирался говорить: «Нет, сэр», хотя генерал и был выше его по званию.

— От чего же вам, в таком случае, пришлось избавляться? — не унимался генерал.

— Запах мы бы выдержали, но надо было определить его источник.

— Совершенно верно. И вы, ребята, работающие в разведке, знаете, как добраться до происхождения того или иного запаха.

— Можете не сомневаться, генерал. Мы его обнаружили. Типичная инженерная промашка. Мы обнаружили, что влезли в дренаж отстойника, устроенного для нашего собственного персонала на этом складе.

— Cʼest la vie[25], — сказал генерал.