Они разговаривали по телефону, и оба были рады встрече. Робби передал привет от всей семьи Драмм. Он был у них дома вчера вечером и рассказал о последних новостях. Донти слушал с улыбкой, но говорил мало. За время заключения он разучился вести беседу и вообще сильно изменился к худшему. Чисто внешне он стал худым и сутулым и выглядел старше своих двадцати семи лет. В отношении умственного развития деградировал. Он не следил за временем и не понимал, какое было время суток, нередко пропускал еду, душ и час для досуга. Он отказывался говорить с охранниками и часто не выполнял даже самые простые приказы. Однако те относились к нему с сочувствием, понимая, что никакой угрозы он не представлял. Иногда он спал от восемнадцати до двадцати часов в сутки, а во время бодрствования не знал, чем себя занять. Он годами не давал себе никакой физической нагрузки. Перестал читать и писал по письму за одну-две недели, причем только родственникам или Робби. Письма были короткими и часто бессвязными, с огромным количеством орфографических и грамматических ошибок. Писал он так небрежно, что читать его послания не хотелось.

Доктор Кристина Гинце прочитала и проанализировала сотни писем, которые Донти написал за восемь лет пребывания в камере смертников. Она пришла к выводу, что одиночное заключение обернулось для него почти полной утратой связи с реальностью. Он был подавлен, апатичен и вял, имел явные признаки шизофрении и предрасположенности к суициду. Донти слышал голоса — в основном своего отца и футбольного тренера школьной команды. Другими словами, его мозг отказывался ему служить, и он почти превратился в безумца.

Рассказав о подготовке ходатайств и планах на предстоящие два дня, Робби представил своему подопечному доктора Гинце. Она села на место адвоката, взяла трубку и поздоровалась. Робби встал за стулом с блокнотом и ручкой в руках. Больше часа Кристина задавала вопросы о том, как обычно проходит его день, о его привычках, мечтах, мыслях и отношении к смерти. Донти удивил ее сообщением, что за время его отсидки в камере смертников было казнено 213 человек. Робби подтвердил правильность этой цифры. Но больше ничего удивительного или конкретного она не услышала. Кристина подробно расспросила его о причинах, приведших к заключению, и о том, почему его собирались казнить. Донти не знал и не понимал, чем заслужил такую участь. Да, он не сомневался, что его казнят, как уже казнили 213 человек.

Для доктора Гинце часа беседы оказалось вполне достаточно. Она передала трубку Робби, который снова занял место на стуле и стал рассказывать о предстоящей в четверг процедуре. Он сообщил Донти, что его мать собирается присутствовать на казни, и тот расстроился, начал плакать и отложил трубку, чтобы вытереть слезы. Он отказался разговаривать и, перестав плакать, скрестил руки на груди и опустил глаза в пол. Потом поднялся и направился к двери.

Остальные члены команды ждали в фургоне, и охранник, прогуливавшийся неподалеку, время от времени бросал на них взгляд. Когда Робби и доктор Гинце вернулись, Аарон махнул на прощание рукой охраннику, и все тронулись в путь. При выезде из Ливингстона они остановились в пиццерии и наскоро перекусили, а когда вернулись в фургон, зазвонил телефон. Фред Прайор сообщил, что с ним связался Джоуи Гэмбл и попросил о встрече после работы.

Глава 11

По вторникам после обеда преподобный Шредер обычно запирался в кабинете, отключал телефоны и размышлял над темой очередной проповеди. Он вспоминал последние новости, думал о том, что волновало паству, много молился и, если даже это не помогало, садился за компьютер и просматривал файлы со старыми проповедями. Когда Шредер находил тему, то быстро набрасывал план и затем писал текст. Дальше уже было проще, и до воскресенья он мог не раз прорепетировать проповедь. Не было ничего хуже, чем проснуться в среду утром и не иметь представления о том, что он будет говорить пастве в воскресенье.

Но в этот вторник все мысли Кита Шредера были заняты Тревисом Бойеттом. После обеда священник прилег поспать и, проснувшись, почувствовал, что голова по-прежнему тяжелая. Дана ушла домой, чтобы присмотреть за детьми, и Кит, послонявшись по церкви, тоже решил отправиться домой. Он собирался было заехать в больницу и навестить Бойетта, надеясь, что тот передумал, но сообразил: рассчитывать на это не стоит.

Пока Дана готовила ужин, а мальчишки делали уроки. Кит уединился в гараже. Он собирался покрасить там стены, навести в нем порядок, чтобы потом постоянно его поддерживать. Обычно ему нравилось убираться и ни о чем при этом не думать, но Бойетту удалось испортить даже эти часы. Через тридцать минут Кит сдался и, забрав ноутбук, заперся в спальне. Сайт Донти Драмма притягивал его как магнит, как толстая увлекательная книга, в которой осталось еще много непрочитанного.