Читаем Пристанище ведьм полностью

Она подняла томик над головой и помахала им в воздухе. Земля посыпалась ей на плечо. К счастью, поверх ночной рубашки Максин набросила темное пальто.

Лена покачала головой.

– Я ей не доверяю.

– Это несущественно, – возразила Максин. – Главное, чтобы она оказалась полезной.

Из кроны дерева выпорхнул ворон, и мы вздрогнули от неожиданности. Максин выругалась себе под нос.

– Значит, идти в лес ночью ты не боишься, а птицы тебя пугают? – насмешливо спросила Лена.

– Ненавижу птиц. Особенно то, как они крыльями хлопают, – с отвращением произнесла Максин.

– Единственная слабость твоего железного духа, – пробормотала я.

– Ну что, утолили на сегодня свою жажду смерти? Предлагаю вернуться в академию и там все обсудить, – сказала Лена, уперев руки в бока, словно ожидая, пока мы с ней согласимся.

Максин спрятала книгу под мышку и взяла меня за руку.

– Ладно, с моей жаждой смерти подождем до завтра. Что скажешь, Фрэнсис?

Я огляделась, хоть и понимала, насколько это бессмысленно. Таинственный автор записки либо не явился, либо уже ушел, так и не дав мне новых ответов на мои вопросы. Наверное, это все же была шутка – ложная надежда, игра с моим воображением и горем. Я тяжело вздохнула.

– Пойдем.

Максин бодро шагала по тропинке в академию. Казалось, ей все давалось легко и просто. Мне было приятно идти держась за руки с девчонками. С ними было не так страшно даже в темноте.

Я уже подобрала сорочку, готовая карабкаться на стену, когда Максин рассмеялась и достала из кармана ключ от всех замков.

– Рабочая привилегия, – невозмутимо объяснила она и отперла ворота.

Мы прокрались по лужайке к входу, открыли двойные двери и скользнули в просторный вестибюль. Вообще немного странно, что их не запирали на ночь. Я чувствовала в этом подвох.

На пролете второго этажа Максин кивнула нам, приглашая идти за ней. Мы с Леной послушались и двинулись за подругой к ее комнате. Она училась в «Колдостане», как и мы, но особое положение искательницы позволяло ей жить одной, без соседок. В спальне Максин стояла всего одна постель с бирюзовым балдахином и покрывалом, вся забросанная одеждой. Туалетный столик ломился от разных блестяшек и бархатных лент. Максин заметила, что я их разглядываю, и сказала:

– Бери любую, если хочешь. Мать постоянно их присылает, как бы я ни объясняла, что мне они не нужны.

Я ничего не взяла, но задумалась над тем, чтобы положить какую-нибудь брошь в конверт и отправить маме.

Тяжелая книга шлепнулась на кровать, подняв облако пыли и перьев.

– Чувствуете это… жужжание? – спросила Максин.

Мы с Леной переглянулись и покачали головой. По спине у меня пробежали мурашки, словно лапки пауков.

– Жужжание? – повторила Лена, сдвинув темные брови.

– Она словно живая, – прошептала Максин.

Меня замутило.

– Это как-то неправильно.

– Не может такого быть, – отрезала Лена.

– А вдруг автор записок хотел, чтобы я нашла эту книгу? – спросила я.

Сама не знаю почему, но меня тревожила такая перспектива.

– Вряд ли. Похоже, ее зарыли много лет назад, – сказала Максин.

– Я не верю в случайности, – твердо произнесла Лена, не сводя глаз с книги, словно боясь, что та на нас набросится.

– Ну, почему бы не проверить, что там пишут? – предложила Максин, хотя ее голос звучал не так уверенно, как обычно.

Она провела пальцами по выцветшим золотым буквам на черной обложке – «Элементальная магия» – и открыла книгу. Ее ловкие пальцы стремительно переворачивали страницы, исписанные от руки схемами, словами и символами.

Книга совсем не походила на те, что нам выдавали в классе миссис Робертс. Она выглядела настолько древней и пугающей, будто сама возникла в земле, сама себя создала.

Максин листала быстро, но все же стараясь не порвать хрупкие страницы. От странных фигур и пометок у меня гудела голова. Спутанные слова, сердитый и смелый почерк резали глаза. Вдруг от одного из рисунков екнуло сердце.

– Подожди! – крикнула я, выхватила у Максин книгу, перелистнула назад и раскрыла так широко, что корешок едва не треснул.

Чернила сильно выцвели, и создавалось впечатление, будто слова нашептывали из прошлого. Большинство из них были написаны на незнакомом мне языке. По центру красовался кельтский крест, окруженный разными предметами: гробом, зеркалом, надгробием, зубом и гребнем.

Меня привлек заголовок вверху страницы. Выведенный особенно аккуратно и намного более четко, чем все остальные надписи в книге, он гласил: «Воскрешение». Судя по цвету чернил, этот раздел написали позже других.

Еще четыре предмета на рисунке были исправно подписаны: зеркало для гадания, пузырек кладбищенской пыли, расческа с пометкой «вещь покойного» и кинжал «Фрагарах».

– Что это? – прошептала я.

– Кажется, заклинание, – ответила Максин.

– Оно воскрешает мертвых?

– Такое невозможно, – возразила Лена, сочувственно положив руку мне на плечо.

Слева более темными чернилами змеились сбивчивые строки, настолько небрежные, что я разобрала лишь некоторые из них:

«Не подействует, если с момента упокоения прошло слишком много времени.