Читаем Пришелец-суперзвезда полностью

– Прости, можно мне стакан воды? – перебил её я. Мы пошли на кухню, где Кэссиди вытащила из шкафа стакан и наполнила его водопроводной водой. Я проглотил его одним махом и тут же попросил ещё. И ещё один. И ещё. И ещё один стакан.

– Господи, ну у тебя и жажда! – воскликнула Кэссиди.

– Держу пари, если ты сейчас подпрыгнешь, то услышишь, как булькает у тебя в животе, – сказала Элоиза.

Как будто услышав, что говорят о нём, мой живот издал протяжный и неторопливый булькающий звук.

– Фу-у-у-у-у, – сморщилась Элоиза. – Ты же не собираешься пукать, не так ли? Ненавижу, когда парни пукают. Как Энтони де ла Роса. Всякий раз, когда приносит на обед сыр, он пукает так, что всех штормит!

– Мама, – сказала Кэссиди, – почему ты не научишь её не произносить на людях слово «пукать»?

– Ладно, ладно, – пробормотала Элоиза. Затем, взяв меня за руку, добавила: – Давай, приятель. Я покажу тебе всё, если ты пообещаешь больше не газовать. Так лучше, Кэссиди?

Пять стаканов воды оживили меня настолько, что я сумел пройти по коридору, не упав в обморок. Мы оставили Делорес на кухне, где она читала сообщения на своём телефоне, закидывала бананы в блендер и одновременно печатала на компьютере. Кэссиди сказала, что её мама называет это многозадачностью.

Первая спальня, в которую мы заглянули, принадлежала Элоизе и скоро должна была перейти мне. На стенах были нарисованы радуги, а по всему потолку наклеены флуоресцентные наклейки со звёздами и планетами.

– Они светятся в темноте, – пояснила Элоиза. – И каждой планете я желаю спокойной ночи. Моя любимая – Сатурн, из-за красивых колечек.

– В реальности его кольца ещё красивее, – сказал я, вспоминая светящиеся оттенки коричневого, серого и розового, которые видел накануне.

– Откуда ты знаешь? – спросила она. – Ты там был?

– Не глупи, Элоиза, – сказала Кэссиди, – никто никогда не бывал на Сатурне.

Этим людям ещё учиться и учиться.

– Вон там – мой комод с коллекцией единорогов, – продолжала Элоиза. – Ничего в нём не трогай. У меня есть небольшая расчёска для укладки гривы, её тоже не трогай. А там, на тумбочке, стоит банка с мармеладными драконами. Самые вкусные – фиолетовые, но к ним не прикасайся. Точнее, я возьму их с собой. Кэссиди, я держу их возле подушки, чтобы было чем перекусить среди ночи.

– Отлично! Продолжай в том же духе, пока все зубы не сгниют, – сказала Кэссиди. – Только не рассчитывай, что меня это будет волновать.

Элоиза продолжила свой тур.

– Там есть ванная комната, для меня и Кэссиди, – сказала девочка. – Она всегда заставляет стучаться.

– А это что такое? – спросил я, указывая на длинную деревянную дверь, которая лежала посреди её комнаты на двух табуретках. Поверх двери громоздились разноцветные пластиковые блоки.

– Это «Город Элоизы», дурачок. Мы с папой возводим город из «Лего», названный в мою честь. Мы работаем над этим каждый раз, когда Кэссиди уезжает на вечернее шоу.

– Тебе помочь? Я мог бы построить космическую станцию, – предложил я.

– Руки прочь! – рявкнула Элоиза. – Видишь табличку на столе? НЕ ПРИКАСАТЬСЯ! Это только для меня и папы.

Мистер Кембридж вошёл в комнату и подхватил Элоизу на руки.

– Я уезжаю, мармеладка, – возвестил он. – Поцелуешь папочку?

– Увидимся на следующей неделе, папуля, – сказала Элоиза. – Помни: мы строим супермаркет. – И она поцеловала его в щеку.

– Приятно было познакомиться, Бадди, – сказал мистер Кембридж.

– Хотите, чтобы и я вас поцеловал? – спросил я. Мне очень хотелось вписаться в семейные обычаи.

– Рукопожатия вполне хватит, – пробормотал он и снова крепко стиснул мою ладонь, но на этот раз мне удалось устоять на ногах.

– Прокати меня ещё разок, – попросила Элоиза. Мистер Кембридж наклонился, и она взобралась ему на спину. – Но, лошадка, но! – хихикнула девочка, когда они побежали по коридору к входной двери.

– Твой отец здесь не живёт? – спросил я у Кэссиди, когда они оказались вне зоны слышимости.

– Помнишь, я говорила тебе, что мои родители расстались? Пока на время, потому что у них есть проблемы.

– Потому что твоя мама такая властная и не даёт никому слова вставить?

Кэссиди рассмеялась.

– Ух ты, Бадди! Вот что значит называть вещи своими именами.

Внезапно на меня накатила сильная волна слабости, и я понял, что вот-вот рухну прямо там, где стою.

– Кэссиди, ты можешь сейчас уйти? – выпалил я.

Она выглядела удивлённой. Даже оскорблённой.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – быстро добавил я. – Но мне это очень нужно.

– Ты какой-то загадочный, – сказала Кэссиди.

– Ты даже понятия не имеешь, до какой степени, – ответил я, практически выталкивая её из комнаты.

Я не хотел быть грубым, но должен был привести в порядок своё физическое состояние. Мой рот пересох. Человеческие глаза горели. Я видел, как на руках Зейна Трейси образуются крошечные трещины.