Читаем Приручить дракона (СИ) полностью

Свободная рука потянулась к артефакту связи. Палец нажал на кристалл приема.

– Малышка, мы всех утопили! – радостно сообщил отец.

– Кого утопили? – непонимающе спросила я.

– Трупы. И Чистильщика, и его подручных. Как раз в том самом месте, где наш пикап нырнул в реку. Я даже за руль один труп усадил. Так что мы теперь вне подозрений! Все концы в воду!

Я слушала папу и понимала: отец, сам того не желая, соединил дела по черным алхимикам, изготавливавшим негу, и по похищению магов. Не знала пока, хорошо это или плохо, но то, что Рохт будет участвовать в расследовании, обнадеживало. Мой дракон обязательно докопается до правды!

– Ты сейчас где? Я за тобой заеду, и мы сразу отправимся в южную столицу. Я уже и документы сделал. Теперь мы Глориссы, – голос папы выдернул меня из размышлений.

– Давайте без меня. Я остаюсь, – произнесла я.

Думала, озвучить свое решение отцу будет трудно, но это оказалось гораздо легче, чем я себе представляла.

– Малышка, ты не понимаешь. Чистильщик был первым. За ним придут другие. Тут оставаться опасно, и…

– Я знаю.

– И все равно остаешься?

– Да.

Рохт, слушавший этот разговор с каменным выражением лица, пристально смотрел на меня все это время и, кажется, даже не дышал.

– Этот чешуйчатый рядом? – догадался папа.

Пришлось сказать правду.

– Дай ему переговорник.

Я протянула амулет связи Рохту. И хотя артефакт прижала к уху дракона, все равно услышала:

– Ты-то хоть понимаешь, что Хелл оставаться тут опасно?

– Понимаю, – согласился Рохт. – И сделаю все, чтобы уберечь ее.

– Как? – пропыхтел отец.

– Начну со смены документов, – ответил ящерюга.

– Если ты… – начал было папа.

– Я помню, – остановил отца Рохт. – Похоронный костюм, мой гроб и венок за ваш счет.

Папа бросил трубку.

– Мы договорились, – уверенно и как-то очень оптимистично отозвался Рохт.

– Да? И о чем?

– Что тебе нужны новые документы. Предлагаю их заменить в ближайшее время.

– У тебя есть знакомый умелец по подделкам? – Я приподняла бровь.

– Лучше, – загадочно улыбнулся дракон. – А пока поживи у меня.

– Но… – начала я и замолчала.

Нужно было учиться жить по-новому, уступать и доверять… законнику. Одному-единственному! Но законнику. Бертрандо! Доверять! Дознавателю! Но вот так…

– Знаешь, я благодарен судьбе, что она подарила мне эти двадцать четыре часа, – вдруг произнес Рохт. – За них я понял, что во многом ошибался, и осознал, что единственное, ради чего стоит переступать через правила и принципы, – это любовь. Я люблю тебя, невозможная Хэллавина Бертрандо. И я не хочу в тебе ничего менять, кроме одного…

– И я тебя, невыносимый Рохт Нидрик, – улыбнулась я и тут… – Так, стоп. Что значит «не хочу менять, кроме одного»? Если ты о моей семье…

– Я о твоей фамилии, – перебил меня Рохт. – Я хочу сменить ее на Нидрик.

Так вот о каких документах говорил дракон. Ну… ящерюга! Не знала, злиться на него или любить. Выбрала все же второе и потянулась за поцелуем, склонившись над драконом.

Губы коснулись губ. Медленно. Будто первый раз. Мы словно пробовали на вкус друг друга. Сама не заметила, как перестала нависать над Рохтом, а оказалась лежавшей на краю постели ящерюги, который умудрился повернуться на бок и прижимал меня к себе рукой.

Едва я это осознала и попыталась встать – он же ранен! ему нельзя! – как дракон недовольно рыкнул. Его язык напористо вторгся в мой рот, лаская, завоевывая. Поцелуй из нежного превратился в решительный, обжигающий, полный какой-то дикой страсти.

Под этим напором я опьянела. Время, пространство, мир вокруг – все казалось нереальным.

От прикосновений все тело словно жгло огнем, хотелось большего, и не было никаких сил оторваться от Рохта. То, что сейчас творилось между нами, было магией. И она тянула меня к Рохту, а его ко мне так сильно, соединяла так крепко, сплавляла, что невозможно было сейчас понять, нас еще двое или мы единое целое. И пусть между нами были одеяло, одежда и бинты. Ощущению цельности они не мешали.

– Хэлл, – хрипло выдохнул дракон мне в губы. – Я…

Что Рохт хотел сказать, так и не узнала. Дверь палаты распахнулась, целитель, увидев нас, разразился гневной речью о двух безголовых созданиях, которым нужно лечить не тело, а голову! Если она, конечно, есть. В последнем у мага жизни имелись большие сомнения.

Я усовестилась, Рохт огорчился, но пришлось прислушаться к голосу разума. Тем более тот вопил на весь коридор басом целителя.

– Давайте прощайтесь.

«И выметайтесь» лекарь не добавил, но так на меня посмотрел, что все стало понятно.

Я подчинилась и пообещала, что приду к Рохту завтра навестить. Так и наведывалась в лечебницу все то время, что дракон там находился. А в одно раннее утро, когда я как раз собиралась снова к дракону, в дверь постучали.

Я напряглась. Нож сам скользнул в руку – магия, увы, мне еще долго будет недоступна. Я осторожно открыла створку, и… на пороге стоял Рохт. С огромным букетом, который едва протиснулся в дверь.