Читаем Приручить дракона (СИ) полностью

Только я, зная Бриджит Бертрнадо, не обманывалась, она, с ее опытом отношений с законниками, могла бы быть отличным адвокатом. Черная ведьма с одинаковой легкостью могла и оправдать, и обвинить, и посадить, и закопать. Последнее – как фигурально, так и буквально – в могилу.

Знал об этом и папа, но сегодня решил рискнуть жизнью, здоровьем, психикой и возразить маме…

Я же, слушая перебранку родителей, ненароком подумала, что если у нас с Рохтом все же что-то получится, то историю предложения стоит все же отредактировать. Хотя бы вырезать из нее сцену с обнаженкой. Пусть она и не эротического, а спасательного характера.

О чем-то таком, похоже, подумал и Рохт, потому что вклинился в спор злой черной ведьмы и взбешенного мага.

– Если дело только в надлежащем внешнем виде, то я могу одеться и сделать предложение еще раз.

– Лучше всего ты был одет сегодня – в похоронное, – произнес отец, что в гробу видел зятя-законника. – Жаль, что зря.

– Если бы не зря, то хоронили бы нас вместе, – подал голос братец, который все это время молчал.

После его напоминания произошло невероятное: папа растерялся. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, и… не найдя слов, закрыл. Грозно зыркнул на дракона. Потом на меня, махнул рукой и бросил:

– Пекло с вами. Если это твой выбор, Хэлл… – А затем, оборвав сам себя, перевел взгляд на Рохта и предостерег: – Если обидишь мою девочку, я сам куплю тебе новый костюм. Такой же, как тот, в котором ты был сегодня. И деревянное пальто к нему.

М-да… как-то не так представляла предложение руки и сердца в своих мечтах, когда была маленькой девочкой. Думала, что все будет немного романтичнее, что ли… И если упоминание гробов, то в смысле любви до гроба, а не угрозы уложить в него моего избранника.

Но, видимо, вся эта лирика – это для нормальных людей и нелюдей. А я Бертрандо. И это диагноз. Но если я хочу быть рядом с Рохтом, то нам обоим будет непросто.

Но прошедшие сутки изменили многое. И меня тоже. Как и Рохта. Дракон поступился своими принципами. А я поняла, что хоть семью никогда не брошу, но смогу жить по-новому – в рамках закона. Пусть это поначалу будет и тяжело.

Пока я над этим думала, папа, выдохнув:

– Демоны с вами! – начал действовать.

Лязгнул ремень, а затем отец стянул с себя штаны, явив миру розовые кальсоны по колено, с рисунком из белых сердечек.

– На вот, прикройся, срамота! – Папа кинул брюки Рохту. – И больше не вздумай обращаться! Это мои любимые.

Дракон натянул их на себя, и мы вместе вышли из воды.

– Наконец-то! – выдохнул Нар, с трудом поднимаясь.

Всю ногу братца опутывали заклинания. Мама, когда их накладывала, похоже, силы не пожалела. Она, будучи черной ведьмой, а главное – женой преступника, отлично умела лечить, а еще штопать, вправлять, собирать раздробленные кости… Ведьмин же дар позволял ей видеть человека в буквальном смысле насквозь.

– Ты как? – поинтересовалась я, подходя к мелкому.

– Даже не надейся! – хмыкнул он, заверив, что помирать не собирается.

– Обопрись на меня, – предложила я, оглядываясь.

Огни города были совсем близко. Но это при условии, если у тебя здоровые ноги и полно сил. А у братца и с первым, и со вторым были проблемы. Да и папа, как ни хорохорился, все равно выглядел неважно. И Фредди тоже досталось. А у меня не откликалась магия. Совершенно. Что с Рохтом, я не представляла, но сомневаюсь, что ему победа над теми головорезами, которые хотели его убить и засунуть в мешок, далась просто так.

Мамины слова это лишь подтвердили:

– Пешком мы с огнестрельным ранением, переломом ног и ребер не дойдем, – резюмировала она.

– У меня ребра целы, – тут же возразил братец.

– У тебя-то да. Я про него – три справа одно слева, – припечатала мама, кивнув на Рохта. – Еще и старое ранение, обширное.

Я мысленно охнула. Как ящерюга еще держится? И ведь ничего, зараза, не сказал!

Мама тем временем обвела нас, калечных, грозным взглядом и, бросив многозначительное: «Я щас все разрулю!» – гордо удалилась походкой от бедра.

Я же только сейчас поняла: она даже в заплыве по реке не потеряла ни своих туфель, ни элегантности. Подол черного платья, высушенного заклинанием, развевался в ночи.

Мы проводили черную ведьму взглядами и остались ждать. Рохт держался. Я пыталась прислушаться к дару, папа бдительно за нами наблюдал. Нар развалился на траве, а Фредди начал приходить в себя, осознавать случившееся и охурмевать по полной. Он косил на нас взглядом, вздрагивал. Порывался встать и наконец проблеял:

– Мне нужно позвонить домой…

– Не переживай, мы тебя туда даже довезем, – заверила я.

Да, машины у нас не было, но я не сомневалась в маминых талантах. И точно! Спустя какую-то четверть часа мы услышали рев мотора, а затем на берег из кустов, слепя фарами, выскочил вездеход.

Едва он остановился, как мама распахнула дверь со словами:

– Ну, чего сидим?

– Откуда? – сухо спросил Рохт.

Да, тяжело ему с нашей семьей придется, тяжело…

– Два милых парня одолжили…

На горизонте в свете луны в этот момент показалась как раз парочка громил, которая махала руками и неслась к нам.

– Они… – начал было отец, но мама его перебила.