Читаем Приобретут весь мир полностью

Ланни, как всегда, было нужно позвонить в Вашингтон и условиться о приёме. Ожидая, пока его устроят, он мог позвонить отцу и сообщить, что он в безопасности. Робби сказал, что он рад слышать голос Ланни, а затем спросил: «Что, черт возьми, произошло в Шотландии?»

— Там нацисты пытались заключить сделку, а их обманули.

— Мистер Биг знал об этом?

«Возможно, он знал, я не могу сказать. Я всё расскажу тебе, когда тебя увижу». — Это все, по телефону. Когда отец услышал, что Ланни едет в Вашингтон, он сказал: «На обратном пути не забудь сделать остановку и повидать Реверди. Мы вместе ведём большой бизнес, он расскажет тебе об этом». Ланни улыбнулся, зная, какой «большой бизнес» его ждёт в Долине Грин Спринг!

Его свидание с президентом было назначено в обычный час этой ночью, и он едва успел вызвать такси и добраться до аэропорта. Какой-то крупный роскошный бизнесмен был высажен и стоял у самолета, дымился и пыхтел, потому что думал, что его бизнес тоже важен, а какой-то дьявол занял его место, и была ли эта страна свободной, или нет?

Такое было сообщение между Нью-Йорком и Вашингтоном в эти дни необъявленной войны. Двенадцать миллиардов долларов, выделенных Конгрессом, завершили работу, начатую Новым курсом, о переносе столицы Америки с Уолл-стрита в офисы Вашингтонских бюрократов. А потребности в транспортном сообщении между двумя городами переросли все существующие возможности. Во-первых, Ланни не удалось достать такси, а затем он не смог получить комнату в отеле Мэйфлауэр, где он обычно останавливался. После того, как он получил комнату в менее престижном месте, он едва успел умыться, побриться и перекусить, прежде чем пришло время выходить на улицу, где его посадили в машину эти два человека. Когда он заметил Бейкеру: «В Вашингтоне должно быть напряженное время», сердечный ответ был: «Вот именно!»

Итак, Ланни снова вошёл в эту спальню, которая стала для него самым интересным местом в мире. Если бы не фотографии, которые он видел в газетах, он мог бы поверить, что Франклин Рузвельт все время отдыхает в старомодной постели из красного дерева с синим покрывалом. А рядом находится стол для чтения с лампой и стопкой документов. Меньшая стопка лежит на кровати, а у него на коленях часто находятся документы. Ланни мог бы подумать, что «Губернатор» никогда не носил ничего, кроме сине-белой полосатой пижамы с пончо и свитера под горло или синей накидки. Он всегда наклонялся и твердо протягивал правую руку, и на его лице всегда была улыбка, а в устах какое-то шутливое замечание. Он любил своих друзей и любил видеть их, и он никогда не важничал и не выглядел торжественно, если это не было поистине торжественным событием.

На этот раз шутка была о том, что Ланни посещает так много стран. — «Единственный человек в мире, который путешествует больше, чем моя жена!»

Затем шеф сказал: «Давай по делу!» И Ланни застрочил, как одно из тех «чикагских пианино» [60].

Во-первых, о Гессе. Ланни доложил Ф.Д.Р., что должен состояться полет. На самом деле он был единственным. Даже Черчилль не знал об этом. Это было большим успехом агента президента. Та история, которую он рассказывал, отлично ложилась на то, что Ф.Д.Р. уже знал, и великий человек сказал: «Эта ваша работа выше всяких похвал». Когда Ланни рассказал, как его выгнали из Британии, президент заразительно смеялся, откинув голову. Этот смех поддерживал его жизнь все восемь лет политического и военного конфликта. «Ну и ну!» — воскликнул он. — «Я должен рассказать об этом Уинстону!» Затем он добавил серьезно: «Я исправлю это, чтобы вы могли вернуться и поужинать с мистером Фордайсом».

Ланни сказал: «Надеюсь, вы сможете. Англия для меня операционная база. Кроме того, я передаю много информации моему другу Рику, и он разными способами подаёт её в газеты».

— Я разговаривал с Уинстоном совсем недавно, он, знаете ли, сова и бодрствует до рассвета. Вы дали мне большое преимущество перед стариком. Я сказал ему две или три недели назад, что Гесс собирается лететь в Англию, и он ответил, что это сумасшедшее сообщение, и он даже не потрудился проверить его у своих секретных служб. Так что эти новости сбили его с ног.

Ланни заявил: «Полагаю, я прав в своем предположении, что эту операцию Би-4 спланировал с самого начала?»

— Абсолютно правы! Они писали письма Гессу от имени Айвона Киркпатрика, герцога Гамильтона, герцога Бедфорда, лорда Бивербрука и других важных англичан. И Уинстон устроил хорошую головомойку своей разведке, когда он обнаружил, что они делали!

— Надеюсь, не от имени Гесса.

— Нет, но от англичан. Нельзя так использовать их имена.

Ланни знал, что его шеф любит поговорить, поэтому он рискнул: «Скажите мне, что произошло с того времени. Руди заговорил?»

— С ним беседовали несколько человек, которые якобы писали ему. Им всем было приказано сыграть в эту игру. Поэтому Гесс считает, что он находится в разгаре важных дипломатических переговоров. Вот почему этот вопрос сохраняется в секрете. Но об этом нельзя говорить.