Читаем Принцип мира полностью

За моей спиной недобитый враг. Отпрыгиваю в сторону, получив предупредительный ментальный сигнал, что Рахдай уже готов нанести удар. Шаман и в самом деле уже на ногах, формируя вокруг себя черное поле, состоящее из десятков хлопающих крыльев. Нож сам собой дернулся в руках, превращаясь в тонкую трость. Рахдай утробно взвыл, поняв, что просто так меня теперь не достать. И я даю волю фантазии. С кончика трости слетает ярко-огненная птица, и гулко рассекая воздух крыльями, налившимися багрово-оранжевыми искрами, врезалась в вороненую черноту.

Рахдай, наверное, был порождением бездны, сыном демоницы и беса. Как ему удалось увернуться от удара и закрутиться подобно безумному дервишу, отбиваясь от коронного приема «феникса» — я не понимаю. Несмотря на поставленную защиту, меня одолевал жар раскалившегося воздуха. Рахдай еще раз взвыл и исчез в хлопке черного облака, разбрызгивая клочки дыма по комнате. Как он это делает? Неужели телепортатор?

Клинок вернулся в ножны. Торопливо забираю упавшие перстни с пола, надеваю их на пальцы и ломлюсь из квартиры в подъезд, не обращая внимания на два неподвижных тела. За спиной начинается пожар. Он жадно ест старую мебель, и пока не пробует вырваться наружу. Проклятье, а если этот барак обитаем? Ведь люди же погибнут!

Но, к моему счастью, суматоха, вызванная выстрелами и грохотом магического боя, разбудила всех, кто еще жил в этих развалюхах. Выскочив на улицу, обнаружил, что здесь стало многолюдно. Смешавшись с зеваками, я незаметно исчез в тени соседнего барака, а потом мелкими перебежками вовсе покинул место боя.

Не понять, куда меня привезли. Что за слобода? Насколько я знаю, большинство старых районов снесли под новостройки, а оставшиеся — это или Фабричная, или Деповская. Вот последней мне как раз не хватает. В Деповской слободе живут те еще отморозки, прошедшие суровую школу выживания на улицах. Многие успели отсидеть или на каторге потрудиться. Да еще и Щербатов руку приложил своими жесткими мерами. Хотя, чего я опасаюсь со своими новыми способностями? Надо будет, все кодлы города разгоню в одиночку. Ага, аника-воин, разошелся на адреналиновой волне!

- Эй, дядя, а ты куда так спешишь? — раздался грубоватый мальчишеский голос от перекосившихся от старости сараев. — Что за переполох?

Вашу ж мать! Вот вы откуда взялись? Мне сейчас как раз не хватает разборок с местной шпаной.

- Парень, у тебя есть телефон? Надо позвонить, срочно, — говорю я в темноту, а сам оглядываюсь, примечая диспозицию. Это сквозной двор. За мной барачная двухэтажка, напротив — сараи. Чуть дальше светится тусклыми огнями окон еще один жилой дом. Пятачок, на котором я стою, освещен слабо, но три тени, болтающиеся возле уличных кладовок, различаю хорошо.

- Телефон? Есть. А что за звонок отломишь? — голос пацана нагловатый. Значит, где-то рядом волчары опытные затаились.

- Сто рублей, — отвечаю я.

В темноте раздался удивленный свист. Ага, начали сближаться.

- Не гонишь, дядя? — в меня ударил свет карманного фонарика.

- Прожектор свой потуши и топай сюда. Вот, гляди…

Денег у меня, конечно, нет. Это я так, подсекаю крупную рыбу. И точно, сбоку нарисовались еще двое. Вихляющей походкой подходят, встают по бокам. Пацаны ободрились.

- Кажи сотку, — наглый пацан подошел ближе.

- Телефон вперед, — отвечаю я и чутко улавливаю щелчок выкидного ножа. Тот, что справа, ага.

- А у меня нету, — цыкнул слюной мне под ноги паренек. — Давай, лох, выворачивай карманы, гаман гони! Позырим…

- У меня тоже ничего нет, — усмехнулся я. — Лохов в другом месте отлавливай…

- Ой-оооо! — завыла фигура, у которой в руке оказался нож. Я простым движением перехватил его запястье, пальцем стукнул в точку чуть выше предплечья, чтобы рука придурка отсохла на полчаса, и толкнул ошалевшего гопника на дружков. Тем ничего не оставалось, как придержать его, чтобы не свалился на землю

- Разве с таким ножом надо ходить на охоту? — я презрительно повертел в руках отнятую «выкидуху», и размахнувшись, закинул ее далеко в темень. — А вот это — вещь!

Кинжал с мягким шипением покинул ножны, и перед ошарашенными ночными грабителями появился поблескивающий серебром клинок и разгорающиеся недобрым огоньком камни в перстнях.

- Ой, — мышью пискнул кто-то из малолеток. — Валим, паца! На больного нарвались!

Я мгновенно выкидываю руку и вцепляюсь в кадык второго старшего гопника, подтягиваю к себе застывшее, словно муха в янтаре, тело, и упираю кончик кинжала под ребра. Даже чувствую, как острая сталь легко разрезает куртку, рубашку и протыкает кожу незнакомца.

- Ты чо, братуха! — сипло шепчет парень, безвольно опустив плечи. — Не узнал, что ли? Это же я, Филя!

- Какой Филя? — буркнул я, остывая. Но клинок убрал и спрятал его в ножны. Ночной народ облегченно вздохнул. Такое ощущение, что их всех парализовало страхом. — Подожди, тот самый, что ли? Из Мокрой слободки?

- Ну! — оживился парень. — Эй, Шкет, дай сюда фонарик!