Читаем Принц Модильяни полностью

– В смысле, ты тут теперь живешь?

– Да. И мне интересна скульптура.

– Ты хочешь что-то купить?

– Я бы хотел, но…

– Но? Так тебе интересна скульптура или нет?

– Да, но в том смысле, что я тоже хочу быть скульптором.

– Ты? Такой элегантный?

– Эту одежду я привез с собой из Италии, и в течение долгого времени не покупал ничего нового, хотя живу в Париже почти два года.

– Два года? Ты шутишь? Почему же я тебя не знаю?

– Меня никто не знает. Я только что вселился в «Дельту».

– Я знаю всех скульпторов в Париже. Даже самых неудачников. Чей ты друг?

– Поля Александра.

– Он хозяин этого дома.

– Да, хозяин – но полагаю, что еще и мой друг.

– Полагаешь?

– Не знаю… Разве Поль Александр не ваш друг тоже?

– Спроси у него… Но сделай одолжение: перестань обращаться ко мне на «вы», ты меня нервируешь. Я же не благородного происхождения. Разве я тебе кажусь благородным?

– Нет… то есть да… прости… я не хотел…

– Чего не хотел?

– Не знаю. Я совсем запутался. Можно я останусь посмотреть?

– Ты это уже делаешь какое-то время.

– Я тебе доставлю беспокойство?

– Только если будешь молчать.

– Значит, я должен говорить?

– Так было бы лучше.

Естественно, я прихожу в замешательство – и не могу выдавить ни слова, лишь восхищаясь скоростью и ловкостью его движений.

– Почему ты молчишь?

– Э-э-э… я наблюдаю.

– Как тебя зовут?

– Амедео.

– Что это за имя такое – Амедео?

– Итальянское.

– Ты итальянец?

– Да, из Ливорно. Амедео Модильяни.

– Я думал, что испанец. В Париже много иностранцев. Сюда приезжают со всего света. Я уже путаюсь… Все говорят по-французски с разными акцентами, которых я не понимаю. Сам я – из Румынии.

– Интересно.

– Интересно? Вовсе нет. Я жил в отвратительном месте.

– Мне жаль… Как тебя зовут?

– Константин. Константин Бранкузи.

– Похоже на известное имя.

– Знаешь, по-моему, ты не очень разбираешься в людях.

– Почему?

– Известное имя? Мне смешно. Я из крестьянской семьи, не учился в школе, а в семь лет уже работал пастухом в Карпатах. В горах, слышал про такие? Такой холод, что задница мерзнет. Каждый день рискуешь подхватить воспаление легких. В горах у тебя всего два варианта: или умрешь, или заскучаешь.

– Я делаю вывод, что ты не умер.

– Чтобы не сойти с ума, я начал резать по дереву. У нас в Румынии это народное творчество. Хороший способ не сдохнуть со скуки, когда ты в горах на пастбище, один среди скота. А потом я сбежал.

Теперь Константин берет тонкий напильник и начинает обрабатывать бороздки, оставленные им в камне.

– Я нанимался красильщиком, бакалейщиком, посыльным – а в свободное время продолжал работать с деревом. Я даже сделал скрипку, и один щедрый промышленник предложил мне обучение в школе искусств в Крайове. Но неграмотных не принимали, поэтому я научился писать и читать.

– Как здорово!

– Здорово? Для меня это было адски тяжело. После окончания школы я работал столяром, потом служил в армии…

– У меня в Ливорно есть друг, который шел похожим путем: много работал и терпел лишения, чтобы учиться рисовать.

– А где теперь твой друг?

– Он остался в Ливорно.

– А ты почему приехал сюда?

– По той же причине, что и ты. Чтобы стать скульптором.

– У тебя руки рисовальщика.

Я тут же прячу руки в карманы.

– С чего ты взял?

– Я знаю в этом толк. Твои руки без мозолей, без ран и не запачканы краской. Соответственно, ты не скульптор и не художник, остается только одно: рисовальщик.

– Сейчас я делаю наброски, которые потом могут воплотиться в статую… или в картину. А ты не делаешь эскизы?

– Зависит от вдохновения. Иногда да, иногда нет. Если мне нужно, то делаю.

– Ты работаешь только с камнем?

– Еще с деревом и металлом. Делаю слепок и потом отправляю его на отливку. Я занимаюсь всем понемногу. Ты знаешь Родена?

– Конечно.

– Он был моим учителем. Потом я от него отдалился.

Я оглядываюсь и вижу, что дверь и окна его мастерской открыты. Свет тусклый, но я различаю некоторые скульптуры. Константин улыбается и тушит сигарету ботинком.

– Хочешь посмотреть?

– А можно?

– Конечно.

– Я зайду?

– Иди.

Константин продолжает шлифовать свою скульптуру; я приближаюсь к входной двери, но все еще сомневаюсь. Он это замечает.

– Я же тебе сказал: иди.

Я захожу – и вижу много его работ, все разной величины. Прежде всего в глаза бросается белый отполированный камень размером с речной валун. Я подхожу ближе, рассматриваю его и вижу, что на нем вырезано нежное лицо молодой девушки с закрытыми глазами. Голова, прислоненная к плоскости, дает ощущение глубокого сна: как будто девушка лежит на боку. Это всего лишь голова – но она позволяет зрителю представить тело полностью.

Потом я вижу ту же скульптуру, выполненную в матовой и отполированной бронзе. Очевидно, Бранкузи имеет привычку создать объект и воспроизвести его в различных материалах.