Читаем Принц Галлии (др. вар.) полностью

— О тебе рассказывают всякие небылицы, — между тем продолжал Тибальд. — Но в одном все сплетники единодушны — у тебя никогда не было нескольких любовников одновременно. В определенном смысле ты убежденный однолюб. «Любить» и «заниматься любовью» для тебя синонимы, ты не видишь никакого различия между этими двумя понятиями, а потому у тебя никак не вкладывается в голове, КАК это я могу, в душе храня тебе верность, искать утешение на стороне. Другое дело, что ты непостоянна, ты часто влюбляешься и меняешь мужчин, как перчатки. Но если ты увлечешься кем-нибудь, то остаешься верной ему до тех пор, пока с ним не порвешь… Впрочем, сейчас у тебя, кажется, кризис. Ты стоишь на перепутье, чего с тобой еще никогда не случалось.

— И что же это за кризис такой? — в замешательстве произнесла Маргарита. — Просвети-ка меня, недотепу.

— И не пытайся изобразить недоумение, милочка. Ты прекрасно понимаешь, о чем я веду речь. После разрыва с Красавчиком ты бросилась в объятия Анны Юлии лишь затем, чтобы забыться, и этот, с позволения сказать, роман я комментировать не буду. Оба Педро — Оска и кузен Арагонский — вызывают у тебя устойчивую антипатию, и потому они мне не соперники. Далее, ты назначила конкретную дату бракосочетания — а из этого следует, что ты выйдешь либо за меня, либо за Рикарда Иверо. Вот тут-то и зарыта собака.

— Какая собака?

— Твоя раздвоенность. Тебя влечет и ко мне и к нему — и тебе это в диковинку, тебя это сводит с ума. Ты предложила мне заняться с тобой любовью, но вместе с тем ты влюблена в кузена Иверо, то есть сейчас ты любишь нас обоих.

— Прекрати! — выкрикнула Маргарита с отчаянием в голосе. — Прекрати сейчас же!

Она уткнулась лицом в подушку и горько зарыдала. Тибальд присел на край кровати и взял ее за руку.

— Поплачь, девочка, — нежно сказал он. — Тебе надо поплакать. Ты вконец запуталась, и я понимаю, как тебе тяжело и больно. Облегчи свою душу…

Выплакав все слезы, Маргарита поднялась, села рядом с Тибальдом и положила голову ему на плечо. Он с неописуемым наслаждением вдыхал аромат ее душистых волос.

— Тибальд, — наконец отозвалась она. — Ты, хоть ты, можешь убедить меня в том, что я должна выйти замуж именно за тебя?

— Ну, если всей моей любви к тебе недостаточно…

— Рикард тоже любит меня. Он просто свихнулся на мне.

— А я…

— Пока что ты в своем уме.

— Но если ты отвергнешь меня, я сойду с ума.

— Вы всего лишь поменяетесь местами — к Рикарду вернется рассудок, а ты свой потеряешь.

— Мало того, — добавил Тибальд, — я стану дьяволопоклонником.

— Что?!

— Я продам душу Сатане.

— Зачем?

— Чтобы он поскорее сделал тебя вдовой, и я смог бы жениться на тебе.

— Ну… Коль скоро на то пошло, Рикард тоже готов продать душу Сатане… или кузену Бискайскому, что, собственно, без разницы. Чует мое сердце, он уже позволил Александру втянуть себя в какие-то грязные интрижки… — Принцесса вздохнула. — Так что и в этом отношении ты с Рикардом на равных.

— Что ж… Тогда просто покорись судьбе, Маргарита.

— А разве ты знаешь, что мне предначертано?

— Кажется, знаю.

— И что же?

— Стать моей женой.

— А с чего ты взял, что это моя судьба?

— Только не смейся, Маргарита…

Она подняла голову и пристально поглядела ему в глаза:

— Ты имеешь в виду этого чокнутого Готье и ту пресловутую стрелу?

— А почему ты подумала именно на них? — с серьезным видом осведомился Тибальд.

Маргарита слегка смутилась.

— Но ведь это была чистая случайность, — будто оправдываясь, сказала она. — Всего лишь совпадение и ничего более.

— А вот я считаю иначе.

— Воля Божья?

— Зачем так высоко метить? Бери чуть ниже — просто Судьба.

— Судьба? — протяжно повторила Маргарита, как бы смакуя это слово.

— Да, судьба. Не больше, но и не меньше. Почти как в сказке.

— В сказке? В какой еще сказке?

— Да так, к слову пришлось. Вот только что вспомнил одну московскую сказку…

— Московскую?! Ты знаешь московские сказки?

— Ну, знаю. А что?

— И много?

— Всего ничего. Не больше дюжины.

— Ты просто чудо! — произнесла Маргарита, глядя на него с каким-то детским восторгом. — Я-то ни одной немецкой толком не помню — а ты знаешь целую дюжину московских! А они какие, эти сказки?

— Сказки, как сказки. Немного причудливые, непривычные для нас, но в общем…

— А та, которую ты вспомнил, о чем она? И почему, собственно, ты ее вспомнил?

— Ну… Впрочем, лучше будет, если я вкратце перескажу ее содержание. Тогда ты сама все поймешь. Согласна?

— Разумеется, да. Я жутко люблю сказки. До десяти лет я требовала от кормилицы, чтобы она рассказывала мне их на ночь — все новые и новые… Ладно, расскажи мне свою московскую сказку, перед тем как… как мы ляжем в постельку.

— Итак, — начал Тибальд. — Жил-был на свете один король, и было у него три сына…

— Фи! — скривилась Маргарита. — Старо, как мир.

— Старо, как сказка, — уточнил Тибальд. — Мне продолжать?

— О да, конечно!

— Так вот, двое старших принцев для нас особого интереса не представляют, но младший, по имени Джонни Фул…

— Ха! — перебила его принцесса. — Московский язык так похож на английский?