— Но почему же? — ласково промурлыкала Маргарита, положив руку ему на плечо. — Мастер Готье дело говорит. Ведь дети — это так прекрасно.

— О да, сударыня, да, — подтвердил лесничий и тяжело вздохнул. Жаль, что у меня нет ни жены, ни детишек… Да и поздно мне их заводить, старому монаху-расстриге…

14. МОСКОВСКАЯ СКАЗКА ОТ ГРАФА ТИБАЛЬДА

Поужинав, они уединились в одной из спален. Покои на втором этаже действительно были барские, предназначенные для отдыха господ, выбравшихся на охоту, но перегородки между комнатами были довольно тонкими, и из соседней спальни слышались сладострастные стоны, которые еще больше возбудили Тибальда. Он рывком привлек к себе Маргариту и жадно поцеловал ее, но она тут же высвободилась из его объятий.

— Погоди чуток. Прежде всего, нам надо поговорить.

— О чем?

Маргарита скинула башмаки, забралась на широкую кровать и села, обхватив колени руками.

— Ты тоже садись… Нет-нет, не рядом со мной. Возьми вон тот табурет, пододвинь его ближе… Вот так. Теперь можешь присаживаться.

Тибальд устроился на низеньком табурете и тотчас облизнулся — взгляду его открылись стройные ножки Маргариты и ее коротенькие панталоны.

Заметив это, принцесса быстро одернула платье.

— Как вам не стыдно, господин граф! Заглядывать дамам под юбки, уподобляясь сопливым пажам… Впрочем, ладно, Тибальд. Давай поговорим серьезно.

— О чем? Или о ком?

— О нас с тобой. Ты еще не отказался от идеи жениться на мне?

— Ну, вообще-то…

— Я не вообще спрашиваю. Я требую определенного ответа.

— Да. Определенно, да. Решительно! Я безумно хочу жениться на тебе, Маргарита.

— Ах, какой пыл, какая страсть! С чего бы это?

— Потому что я люблю тебя. Вот уже четыре года я безнадежно влюблен в тебя.

— Надо же! И можно подумать, что все эти годы ты хранил мне верность душой и телом.

— Душой да, но что касается тела… Знаешь что, Маргарита…

— Ну!

— Вот что я тебе скажу: чья бы корова мычала, а твоя молчала. Можно подумать, что ты само вместилище добродетели и целомудрия, воплощенная невинность, олицетворение девичьей застенчивости. И не тебе упрекать меня в беспутстве, ибо ты сама отнюдь не монашка.

— Так почему же ты любишь меня?

— Потому что ты ангел, — серьезно ответил Тибальд.

Маргарита откинулась на подушки и разразилась звонким хохотом, дрыгая в воздухе ногами. При этом ее платье задралось выше колен.

— Я — ангел? — смеясь, переспросила она. — Бесстыжая, развратная, вертихвостка — и ангел?! С ума сойти!

— Я как раз это и делаю.

— Что?

— Схожу с ума.

— От чего?

— От вида твоих прелестных ножек. Теперь у меня нет нужды заглядывать тебе под юбки — но и отворачиваться, уподобляясь стыдливому ханже, я тоже не собираюсь.

— Ну и не надо, — ответила Маргарита, и не думая поправлять платье. Смотри и дурей себе потихоньку. Только сначала скажи мне, почему ты считаешь меня ангелом?

— Потому что я люблю тебя.

— А любишь меня, потому что я ангел?

— Вот именно.

Маргарита вздохнула.

— Получается замкнутый круг. Однако, четыре года назад, когда ты впервые увидел меня, ты же меня еще не любил…

— И как только увидел, так сразу же и влюбился.

— Но чем я тебя привлекла?

— Любовь слепа, Маргарита, полюбишь и козла… то бишь ангела.

— И все-таки, что было первично — ты понял, что я ангел, или ты влюбился в меня?

— Я влюбился в тебя и сразу же понял, что ты ангел…

— Ага!..

— Но с другой стороны, — поспешил добавить Тибальд, — увидев, какой ты ангел, я тотчас влюбился в тебя.

Маргарита вновь приняла сидячее положение и обхватила руками колени теперь уже не прикрытые платьем.

— По-моему, мы зациклились, Тибальд. Тебе так не кажется?

— Вполне возможно. Мы блуждаем меж трех сосен, выясняя, что было вначале — курица или яйцо, вместо того, чтобы перейти к делу.

— К какому делу?

— Прежде всего (тут ты права) нам надо определиться в наших отношениях. Ты уже выяснила для себя, что я люблю тебя и хочу жениться на тебе. Теперь настал мой черед.

— Ну! — В глазах принцессы заплясали чертики. — Давай.

— Итак, спрашивать о том, любишь ли ты меня, я не буду.

— Почему?

— Я уверен, что в данный момент ты любишь меня.

— Да ну! В самом деле?

— Ну да! В самом деле. Насколько я тебя знаю, Маргарита, ты любвеобильная женщина и любишь всякого мужчину, с которым ложишься в постель… Прости, я не совсем точно выразился — ты ложишься в постель только с теми мужчинами, к которым ты испытываешь определенное влечение, именуемое тобой любовью.

— Ты в этом уверен?

— А разве это не так? Скажи откровенно, сама себе скажи — мне можешь не говорить.

Маргарита промолчала, сосредоточив все внимание на своих ногах, обтянутых тонким шелком чулок.