Читаем Принц Галлии (др. вар.) полностью

В конце концов она сменила гнев на милость, однако за время опалы Монтини сделал для себя ошеломляющее открытие. Он вдруг понял, что любит ее всем сердцем, любит ее как женщину, а не как принцессу, и оттого очень испугался. Этьен был парень здравомыслящий и даже циничный и прекрасно понимал, что для Бланки, как бы она не убеждала себя в обратном, их любовь — лишь тихая, уютная гавань, где она решила временно укрыться от жизненных бурь и невзгод, чтобы оправиться от жестоких ударов судьбы, восстановить утраченное душевное равновесие и со свежими силами пуститься в новое плавание к неведомым ему берегам. А он, брошенный и забытый, останется влачить свое жалкое существование на этом берегу, каждый божий день до боли в глазах вглядываясь в пустынный горизонт, с тоской и грустью вспоминая навсегда ушедшее счастье…

Пока еще не поздно, Монтини пытался бежать из Памплоны, но Бланка вовремя спохватилась и отрядила в погоню за ним дюжину королевских гвардейцев, которые быстро изловили беглеца и препроводили его назад во дворец. Увидев горькие слезы возлюбленной, Этьен мигом позабыл обо всех своих страхах и сомнениях, бросился ей в ноги, моля о прощении, и, конечно же, был прощен. С тех пор он старался не думать о будущем и жил только текущим днем.

Когда граф Бискайский без предупреждения ворвался в спальню жены, любовники, утомленные длительными утехами, едва лишь погрузились в легкую дрему. Бланка вскрикнула от неожиданности и подхватилась с подушки; в лицо ей бросилась краска негодования.

— Вы?! — гневно произнесла она. — Вы осмелились нарушить мой запрет?!

Александр остановился возле кровати, держа в руке зажженную свечу. За дверью слышалось встревоженное кудахтанье сонной горничной.

— Погодите, сударыня, не кипятитесь. Я пришел совсем не для того, чтобы проситься к вам в постель. Тем более, что место в ней, похоже, занято всерьез и надолго.

— Ах, какое великодушие, граф! Какой широкий жест! Я, право, польщена… Гм… Так чему же я обязана честью вашего визита, позвольте спросить?

Граф вставил свечу в пустой подсвечник на туалетном столике, пододвинул ближе к кровати низенький табурет с обитым красной бархатной тканью мягким сидением и осторожно опустился на него.

— Чему, спрашиваете? Скорее, кому, — и он вперился взглядом в оробевшего Монтини.

— Даже так! — Вдруг Бланка сообразила, что она совершенно голая, и торопливо натянула на плечи одеяло; Этьену и вовсе захотелось укрыться с головой, чтобы спрятаться от пронзительного взгляда графа, который не сводил с него глаз. — Ну и ну! Это уже интересно.

— Очень интересно, сударыня, — с готовностью согласился Александр. Даже интригующе: принцесса Кастилии, старшая дочь короля, в постели с нищим попрошайкой. Да-а, порой жизнь преподносит нам такие курьезы, что и не снились жалким сочинялам романов и баллад с их убогой фантазией.

— Если вы намерены и дальше разговаривать со мной в таком тоне, предупредила Бланка, бледнея от гнева, — можете не утруждать себя. Лучше уж сразу убирайтесь к чертовой матери.

— Ай, ай, ай! — удрученно покачал головой граф. — Как быстро вы учитесь у Маргариты всем ее порокам — и разврату, и сквернословию! Куда и девалась ваша была застенчивость, изысканность в речах… — Он умолк, так как Бланка уже готова была взорваться. — Впрочем, ладно. Прошу прощения за грубость и предлагаю в дальнейшем обходиться без взаимных упреков и оскорблений. Скажем так: лежащий подле вас молодой господин, несмотря на все свои бесспорные достоинства, будем откровенны, все же недостаточно знатен и богат… мм… для такой высокой должности, как любовник принцессы.

Монтини не знал, куда ему деться от стыда и унижения. В словах графа он почувствовал кислый привкус правды — тот самый привкус, который уже давно набил ему оскомину.

— Это не ваше дело, сударь! — зло ответила Бланка. — Вас это не должно касаться.

— Однако касается. Так касается, что даже кусается. Ведь вы, сударыня, хотите того или нет, в глазах всего мира являетесь моей женой, а потому мне вовсе не безразлично, с кем вы делите постель, так как об этом судачат все, кому не лень. И, добавлю, исподтишка насмехаются надо мной. Вы выставляете меня на всеобщее посмешище.

— Скажите еще спасибо, что не на позорище, — с издевкой ответила Бланка. — А это я могу сделать, вы знаете. И тогда плакали все ваши честолюбивые планы.

Александр тяжело вздохнул.

— Да уж, знаю. Крепко вы держите меня в узде, нечего сказать… Итак, сударыня, после этой словесной разминки, нам, пожалуй, пора переходить к делу.

— К какому такому делу? У меня, к счастью, нет с вами никаких общих дел.

— Речь идет об одном милом молодом человеке, который…

— Об этом милом молодом человеке я как-нибудь позабочусь сама, оборвала его Бланка. — Не смейте вмешиваться в мою личную жизнь, господин граф. Вы потеряли на это право.

— Но я хочу предложить вам полюбовную сделку, — настаивал Александр. — Надеюсь, она удовлетворит нас обоих… всех троих.

Однако Бланка была непреклонна: