Читаем Приграничье полностью

Глубоко вдохнув, я шагнул внутрь пентаграммы и облегченно выпустил воздух – пройти через сочившееся от пола сияние не составило труда. А вот внутри… Внутри оказалось странно. Действительно, странно. Будто теплым покрывалом укутало. И даже голова сразу болеть перестала. Да и растянуть, смять, а потом исказить пространство, возводя вокруг себя непроницаемые для чужих чар щиты, вышло куда проще, чем обычно. На какое-то время я вырвал себя из магического поля, но тут уколовшим спину холодным взглядом вновь напомнила о себе призрачная леска.

Закрутившись на месте, я осмотрел пустые провалы окон и невольно потерял контроль над частью своих защитных заклинаний. И восстановить их уже не получилось: вновь вернулись тошнота и слабость, а следом накатило какое-то гадкое предчувствие. Будто вокруг Дворца культуры начинает сгущаться тьма, и любой покинувший здание никогда больше не увидит солнечного света.

Завертев головой, я едва сдержался, чтобы сломя голову не броситься куда глаза глядят. Не знаю, что на меня нашло, но устоять на месте оказалось неимоверно сложно. Весь потом холодным покрылся. А караульным хоть бы хны – глядят в окна, как ни в чем не бывало. Предупредить их, что ли?

Но никого предупредить уже не получилось. Как раз в этот момент солнце скрылось за соседним зданием и перестало стрелять лучами в пустой дверной проем Дворца культуры. И тут же внутрь хлынули черные тени. Странно искривлявшие реальность куски первородной тьмы обогнули пентаграмму и метнулись к лестнице на второй этаж.

Черт, вот этого я не предусмотрел! Я – нет, а Рустам – да. Точнее, его кто-то предупредил. И, думаю, мне даже известно – кто именно.

Закружился выброшенный со второго этажа круглый предмет, по глазам ударила ослепительная вспышка. Тени тут же сгинули, не оставив после себя ни пепла, ни дыма, а в ярком свете шипевшего на снегу осветительного заряда с улицы во дворец бросились мертвяки. Сверху по ним сразу же открыли пальбу из ружей и автоматов, но я не расслаблялся и пытался в постепенно меркнувшем свете разглядеть того, кто и устроил все это представление.

Рыбак сам попался на крючок, но ту ли рыбину мне удалось подсечь?

Как выяснилось мгновением позже – ту. Вот только кто рыбак, а кто рыба, мнения у нас оказались диаметрально противоположными. И нельзя сказать, чтобы мое было единственно верным…

Заряды картечи сбивали бросившихся к лестнице ледяных ходоков с ног, а те вновь поднимались и размеренно – не быстро, не медленно, но как-то очень уж целеустремленно – двигались дальше. Через выбитые окна в фойе полезли новые мертвяки, но мне уже было не до них: непонятно откуда возникшая фигура человека в сером плаще на миг замерла перед пентаграммой и уже без колебаний шагнула вперед. Осветившая вновь погрузившееся в темноту фойе вспышка чародейского заряда позволила разглядеть прятавшееся под капюшоном плаща лицо, и невольно я отступил на шаг назад.

Из-под капюшона насквозь промороженными глазами на меня смотрел Крис. Ничуть не менее мертвый, чем при нашей последней встрече. Но при всем при том слишком уж активный для простого мертвеца. Да и для непростого – тоже. Ледяные ходоки, по сравнению с ним, бракованные марионетки, которых дергает за ниточки вусмерть пьяный кукольник. Нет, этот – совсем другого полета птица.

Вот только и для него нарисованная кровью пентаграмма оказалась неприятным сюрпризом – недаром как через ее линию переступил, так вновь неподвижно замер. Если бы не отражавшиеся в немигающих глазах отблески выстрелов, от ледяной скульптуры и не отличить. Неужели так крепко его зацепить удалось?

И если так, что делать дальше? И Хранитель и Хозяин, все в один голос утверждали, что для меня перехватить контроль над ножом – плевое дело. Только вот никто не удосужился объяснить, как именно это можно сделать. А для импровизации сейчас случай крайне неподходящий: если этот истукан отомрет, мне хана.

И, словно в подтверждение этих опасений, Крис неуловимо шевельнулся и выпростал руки из-под оборванного плаща. В правой знакомым зеленым узором мелькнуло темно-синее лезвие ритуального ножа, и дурманившая разум вялость враз развеялась под порывом ледяного ветра. Вот только вслед за холодом на плечи навалилась столь знакомая тяжесть безнадеги. Отчаяние и тоска начали пропитывать душу, и стало как-то очень уж неуютно жить. Не просто находиться здесь и сейчас, а вообще существовать как личность. И решение проблемы, в принципе, было под рукой – всего-то и требовалось, что вытащить из кобуры пистолет, приставить дуло к виску и нажать спусковой крючок.

И совершенно бессознательно именно это я и проделал. Дело оставалось за малым, но обжегший висок холод пистолетного ствола заставил, наконец, начать бороться с чужой волей. Какой это, к черту, выход? Это всего-навсего вход! Билет в один конец, в царство вечной Стужи.