Читаем Пряный кофе полностью

– …а если бы в его руке оказался револьвер или отравленный нож? – подхватил Эрвин Калле с неожиданной горячностью. Волосы у него сейчас стояли дыбом, и выглядел он скорее маленьким бойцом, нежели изнеженным художником. – Мы беспокоимся о вас. В следующий раз мерзавец может не ограничиться невнятным выпадом в газете, а пойти дальше. Можем мы что-нибудь сделать для вас, кроме, разумеется, попыток разыскать и призвать к ответу этого бесчестного человека?

Мне стало стыдно. По-настоящему стыдно, как не было уже давно. Все они – и прожжённый журналист, и легкомысленный художник, и почтенные престарелые особы, знавшие ещё леди Милдред в молодости, беспокоились лишь о моём благополучии. Им не было дела до ночных прогулок, мужских нарядов и прочего – нет, их беспокоило то, что неизвестный подлец мог покуситься на мою жизнь.

– Вы уже сделали своим вопросом больше, чем я надеялась, – ответила я, чувствуя, что заливаюсь румянцем. Леди Клампси понимающе улыбнулась высохшими губами. – Искать газетчика не нужно. Мне пообещал устранить эту… неприятность один человек, в компетенции которого я не сомневаюсь. Не думаю, что Ироничный Джентльмен – Обличитель, Общественность или какие там у него были имена – успеет написать ещё хоть одну статью.

– Отрадно слышать, – прошамкал сэр Хофф и постучал по газете десертной вилкой: – Ибо сие – возмутительно. Возмутительно!

– Соглашусь, – кивнула я. – Что ж, думаю, теперь можно оставить эту пренеприятную тему…

Договорить я не успела, потому что послышался грохот – это Мадлен потеряла сознание, когда несла кофейник и чашку новой гостье.

Разумеется, после этого мы сразу же послали за временной помощницей. Лайзо отнёс Мэдди наверх и привёл её в чувство, растерев ладони. Георг приготовил согревающее питьё. Когда она проснулась и увидела меня, то беззвучно расплакалась. Я просидела рядом с Мэдди целый час, пока она не успокоилась и не заснула, и всё это время держала её за руку. А когда спустилась вниз, сама уже порядком утомлённая, то меня поджидал сюрприз.

– Добрый день, – заулыбался Эллис, едва увидев меня. – А я сегодня рано. Не возражаете? Мне отчего-то показалось, что сегодня вы обязательно захотите со мной поговорить.

Рядом с ним я наконец-то позволила себе выглядеть настолько усталой и встревоженной, насколько была на самом деле.

– Хотела. Утром, – уточнила я, опускаясь на стул. Подождала, пока служанка переставит с подноса на столик лимонные пирожные и бхаратский чай с кардамоном и гвоздикой, и лишь затем продолжила: – Сейчас, признаться, уже ничего не хочу… Мадлен заболела.

– Простуда? – быстро спросил Эллис деловым тоном. Серо-голубые глаза потемнели, как небо перед дождём.

– Не думаю. Жара нет… Она потеряла сознание, а потом расплакалась и долго не могла успокоиться, – тихо произнесла я, оглянувшись по сторонам. Почти никто в кофейне, впрочем, не прислушивался к нашему разговору. Завсегдатаи давно привыкли к визитам детектива, а новые гости, с любопытством поглядывающие на столик за ширмой, к счастью, сидели слишком далеко. – Откровенно говоря, это отнюдь не похоже на Мадлен. Она всегда была такой сильной духом… Я не помню, чтобы она плакала даже в больнице.

Эллис подцепил двумя пальцами рассыпчатое пирожное и откинулся на спинку. Свет от лампы теперь падал только на его изящные ладони и обтрёпанные манжеты пиджака, остальное было в полутени, и оттого выражение лица казалось то болезненным, то сердитым.

– Сильный духом человек, Виржиния, не тот, который ничего не чувствует, а тот, который хорошо умеет скрывать свои чувства. Справляться со страхами, усмирять страсти, утаивать боль, – произнёс он размеренно. – Кто-то умеет отбрасывать опасные чувства, а другие словно бы запирают их в сундуке. Но сундук ведь не бесконечный, пусть он и существует лишь в воображении. Если будешь с силой утрамбовывать в него лишнее – крышка спружинит и ударит по лбу.

У меня горло перехватило. Я отвернулась, скользя взглядом по залу – мягкий свет, шелковистые скатерти кремового цвета, сухие букеты, пузатый серебряный кувшин в руках у коренастой девушки-разносчицы, так непохожей на Мадлен…

– Хотите сказать, что у Мэдди слишком много тайн?

– Я ничего не хочу сказать, – вздохнул Эллис. Он поднёс пирожное к губам, но потом так и отложил на тарелку, нетронутое. – Давайте оставим неприятное напоследок. Сначала поговорим о газетной статье. Там есть хоть толика правды?

– Мне и от вас ждать нотаций? – выгнула я бровь. Эллис фыркнул:

– Скажете тоже. Какие нотации от человека, который затащил чопорную графиню в трущобы, чтобы познакомить с гадалкой-гипси? Ну же, Виржиния, не томите. У меня есть одна мыслишка, и не терпится узнать, насколько она близка к истине, – сказал он и подмигнул мне.

Невольно я улыбнулась. Нет, от Эллиса невозможно было держать никаких секретов.