Читаем Пряный кофе полностью

Статью дополняла расплывчатая фотография перчаток и трости, красиво разложенных на столе.

Полагаю, выражение лица у меня было не самым дружелюбным, потому что Клэр не стал метать громы и молнии, а лишь поинтересовался сухо:

– У вас есть, что сказать, Виржиния?

Я перевела дыхание и медленно сосчитала про себя до десяти.

– Перчатки на фотографии не мои.

Клэр словно закаменел – он понял намёк правильно.

– Ещё что-нибудь? – осведомился он светски.

– Думаю, даже вы способны догадаться, что у Валтеров и Эверсанов не принято горько рыдать из-за несвоевременной встречи.

– У Черри тоже. Я бы, скорее, поверил в трость, сломанную о хребет шантажиста, – всё тем же ровным тоном произнёс Клэр.

Воцарилась тишина. Наверно, в такой тишине можно было бы различить даже тиканье часов на другом этаже или разговоры в столовой, однако я слышала только сумасшедшее биение собственного сердца. По голубым стенам гостиной расплывались призрачные алые пятна.

Пахло ржавчиной.

– Вы даже не станете читать мне нотации, дядя Клэр?

– На войне не до нотаций, дорогая племянница, – ответил он странно звонким голосом. Я повернулась и едва сдержала испуганный вздох: Клэр с почерневшими от гнева глазами и сжатыми в ниточку губами меньше всего походил на сахарную куклу. Скорее, на жестокого, вечно юного духа из-под холмов Альбы. – Только я имею право учить вас жизни, запугивать ваших слуг, шпионить за вами и превращать ваше существование в кошмар. Только я, потому что я никогда не сделаю ничего вам во вред. Ни вашей репутации, ни… Виржиния, – позвал он вдруг меня, глядя исподлобья. Я похолодела. – Вы не будете против, если я позабочусь о том, чтобы этот мерзкий газетчик не докучал вам больше статьями?

Я чувствовала себя так, словно целилась из револьвера в совершенно незнакомого мне и безоружного человека.

Выстрелить или нет?

– Прошу вас, дядя Клэр. Окажите мне такую любезность.

…Разумеется, выстрелить.

Никто не имеет права шантажировать графиню Эверсан-Валтер и думать, что какая-то газетная статья может её запугать.

– А к разговору о ночных прогулках мы вернёмся, когда я прибью над камином голову этого газетчика, – продолжил Клэр уже обычным сахарным тоном и покинул гостиную, с грохотом распахнув двери. – Джул! Джул, немедленно сюда.

Я так и стояла, прижав пальцы к губам.

Кажется, после этого разговора у меня разыгрался совершенно недостойный леди аппетит. Интересно, с чего бы?

Перед уходом я отдала несколько распоряжений мистеру Чемберсу. В основном они касались неожиданных посетителей и газетчиков. Вряд ли, конечно, кто-то посторонний узнал бы в той статье меня, однако перестраховаться стоило. Паола Мариани тоже решила отказаться от прогулок в ближайшем парке и отправиться куда-нибудь в новое место, чтобы никто не нарушил покой её воспитанников. Лиам и так много вынес, а Кеннет с Чарльзом были слишком юны для интриг… Я надеялась, что «Ироничный Джентльмен» – ради его же блага – ограничится нападками на меня и не станет трогать детей. Однако надежды исполняются лишь тогда, когда мы взращиваем их не только словами, но и делами.

– Вы, леди, такая красивая нынче, просто глаз не оторвать, – прощебетала Магда, подавая мне пальто в холле. Юджиния в это время была на уроке географии вместе с Лиамом и мальчиками Андервуд-Черри; дядя Клэр, к счастью, возражать против занятий не стал, снисходительно заметив, что если уж его драгоценным племянникам придётся иметь дело со столь фамильярной горничной, то пусть тогда она будет хорошо образована.

– Неужели? – рассеянно откликнулась я.

– Прямо красивая-раскрасивая, – искренне ответила Магда. – И платье как то, любимое у старой леди было, только у ней воротничок повыше, а юбка подлиньше… – Тут я непонятливо нахмурилась, и она покаянно опустила голову: – Ох, простите, коли не так что сказала, не серчайте уж на меня.

Я поспешила улыбнуться и успокоить её:

– Нет-нет, Магда, верное наблюдение – леди Милдред любила носить тёмно-зелёное с серебром. Пожалуй, в тяжёлые времена мне хочется быть похожей на неё, потому что она всегда казалась неуязвимой для житейских мелочей.

– А сейчас времена тяжёлые? – с осторожностью спросила Магда.

– Скорее, неприятные, – со вздохом уточнила я. – К слову, если кто-то на улице подойдёт к тебе и станет расспрашивать обо мне или о моих домочадцах…

– Рот на замке будет, ей-ей, – гордо откликнулась она. – Мы люди учёные.

Невольно я ощутила гордость за Магду. Леди Милдред нанимала прислугу так же, как заводила друзей – собственно, каждый в особняке на Сперроу-плейс, начиная с управляющего и заканчивая последней горничной, был в какой-то степени её другом. Возможно, поэтому её никогда не предавали, и ни одна сплетня никогда не выходила из-за дверей этого дома….

«А ведь Мадлен тоже привела леди Милдред», – подумалось вдруг.

Эта мысль оказалась странно притягательной. Всю дорогу до «Старого гнезда» я возвращалась к ней. И даже на вопрос Лайзо, куда подевался мой «грозный страж», лишь отмахнулась, хотя в другой раз, наверное, не удержалась бы и рассказала о выходке газетчика.