– Обижаешь коня, кум, – с глубоким убеждением ответил Дьяков (начальник конского запаса. – А. М.).

И вот все мы увидели, как хлыст со стоном прильнул к кровоточащим бокам. Дрожа всем телом, кляча стояла на своих на четырех и не сводила с Дьякова собачьих, боязливых, влюбляющихся глаз.

– Значит, что конь, – сказал Дьяков мужику и добавил мягко: – А ты жалился, желанный друг…»

Значит, что культура. А вы жалитесь, друзья.

Нынешнее поколение будет жить при бандитизме

14 мая 1994, «МК»

В начале февраля 1994 года газеты сообщили: «110 из 180 офицеров подразделения “Вымпел” Управления разведки Министерства безопасности, предназначенного для проведения боевых операций, в том числе за границей, подали в отставку. Причиной послужил указ Бориса Ельцина о передаче “Вымпела” под руководство МВД».

Скажите, пожалуйста, куда ушли эти сто десять, «предназначенные для боевых операций»? В парикмахеры? В дворники?

Государство выбрасывает людей на улицу. Мафия создает новые рабочие места. Идет массовая гангстеризация всей страны.

Офицер «Вымпела» – элитный кадр. Он стоит миллионы (может быть, даже в долларах). Куда он пойдет, став безработным? Где он найдет достойную зарплату? Где пригодится его твердая рука, холодное сердце, меткий глаз?

Учтите: он не только уволен, он страшно оскорблен.

Он прошел невероятно тяжелую школу. Его учили терпеть боль, голод, холод. Учили быть жестоким. Учили убивать. И отбирали в ученики не ублюдков, а умных, сильных, высокосознательных.

Парней превращали в боевые машины. Но у этих машин была идея: за Родину!

Мы так боялись и ненавидели КГБ, что не сознавали абсурдность своей ненависти ко всей «конторе». Ненавидеть следовало бы всего лишь Пятое управление – политическую полицию, идеологический сыск. Чем же виноваты разведчики, контрразведчики, охрана, связь и прочие необходимые структуры государственной безопасности?

Но и наша ненависть к Пятому управлению была, так сказать, наивна и не по адресу. Разве сами чекисты придумали, что за стихи надо сажать, за листовку – бросать в психушку, а за тысячу долларов – расстреливать? Нет, это им такие указания давала наша родная коммунистическая партия. Конечно, не доярки-ударницы, а мудрые старики из Политбюро ЦК КПСС – наша ум-честь-и-совесть.

Спецслужбы – инструмент режима. Не более того.

Компартию сохранили, фашистов разрешили, а КГБ уничтожили.

Вовремя.

А перед уничтожением мы навалили на них, сегодняшних, всю ненависть и всю ответственность за лагерные времена. Ненависть к «конторе», вырвавшись на свободу, создавала у гэбэшников впечатление, что их вот-вот вешать начнут. А ведь вешать молодого парня из органов за преступления Берии-Андропова-Крючкова – все равно что вешать оболваненного тотальной пропагандой комсомольца за дела Ленина-Сталина.

Общество на радостях демонстрировало органам ненависть и презрение. Упоенно. Мстя за долгую жизнь на коленях (что для многих хуже смерти).

Это – если кто забыл – гимн Советского Союза. Долго музыка играла[70]. Долго нас выращивали и вдохновляли. Из самых удачно выращенных получались «Альфа», «Вымпел» и прочий вдохновленный на подвиги спецназ.

Честь, присяга, защита Отечества – вот та вера, которая позволяла чекистам шантажировать, вербовать, шпионить и убивать, не чувствуя себя преступниками. В скафандре этой веры они ощущали себя рыцарями и героями. Щит и меч. Невидимый фронт. Подвиг разведчика.

Романтика (высокая романтика!) создавала им душевный комфорт. Не за зарплату же они рисковали жизнью.

И вдруг всех офицеров КГБ выводят за штат. Опять. Указ о расформировании МБ. Пятый раз за три года. Сидите, господа-товарищи чекисты, дома. Ждите. Может, мы вас обратно возьмем. Если аттестацию пройдете.

Честный офицер тянет лямку через силу, проклинает все на свете. Но – не уходит. Что-то держит его на нищенской зарплате. А за эту верность – пинком под зад: за штат. Ждать? Ну нет…