Читаем Преступившие полностью

– Это ярты! – воскликнул дхар, появляясь с полотенцем. – Мне дед рассказывал…

– Бросьте, Фрол! – буркнул барон, забирая полотенце и принимаясь аккуратно вытирать кровь вокруг раны. – Какие еще ярты… Просто разбойники. А Волков – не иначе гипнотизер, сволочь…

– Не ко времени спорить, – прервал их Варфоломей Кириллович. – Рана скверная… Как звать вас, воевода?

– Извините, – спохватился барон. – Полковник Корф. К вашим услугам, сударь. Чтобы короче – просто Михаил…

– Согрейте воду, воевода Михаил, – велел старик, вставая, – рану промыть должно…

Корф отправился на кухню. Возле Келюса остались Фрол и Варфоломей Кириллович.

– Не верит он, – вздохнул дхар. – Сразу видать: городской.

– И я во граде рожден, – возразил старик. – Однако же вам, воин Фроат, верю, ибо с бедой подобной встречался… Ведомо вам, что от укуса яртова следует?

– Слыхал, – нехотя ответил дхар. – Теперь Француз… Ну, Николай… У них вроде как на привязи: волю потерял. А еще дважды, елы, укусят – он и сам яртом станет… Может, неправда? Может, врут?

– И сие возможно, – спокойно молвил Варфоломей Кириллович. – Поберечься же не помешает.

Когда барон принес горячую воду, старик осторожно промыл шею и плечи раненого. Затем, еще раз недовольно покачав головой, достал небольшую серебряную иконку.

– Воевода Михаил, – обратился он к барону. – Крепки ли вы духом? Не в обиду спрашиваю, а к тому, что не всякий человек подобное лечение переносит.

– Я в штыковую ходил, – пожал плечами Корф.

– Так тому и быть, – решил Варфоломей Кириллович, медленно поднося иконку к ране.

Несколько секунд ничего не происходило. Барон уже собирался звонить в ближайшую больницу, чтобы не терять времени, как вдруг иконка чуть заметно засветилась. Пораженные молодые люди увидели – или им только почудилось? – как кожа Келюса побледнела и начала растворяться, становясь невидимой. Заструился неяркий свет, и Фролу с Михаилом почудилось, что Николай превращается в полупрозрачный призрак. Исчезли неотмытые пятна крови, волосы обернулись чуть заметной дымкой, бледной тенью стала одежда. Но в глубине мерцающего силуэта клубилось черное пятно, пульсируя и увеличиваясь в размерах.

– Сердце затронуто, – задумчиво проговорил Варфоломей Кириллович. – Но попробовать надо…

Он поднес иконку ближе, принявшись нараспев произносить не очень понятные, но чем-то знакомые слова. Черное пятно запульсировало сильнее, словно сопротивляясь. Старик нахмурился и чуть повысил голос. Черные языки потянулись к ране, словно стремясь вырваться наружу. Иконка начала темнеть. Чернота стремительно истекала из раны, а образок постепенно темнел, пока не стал совершенно черным. Когда последние темные капли исчезли, и силуэт Келюса наполнился мягким светом, Варфоломей Кириллович, удовлетворенно вздохнув, махнул рукой. В ту же секунду видение пропало, и Лунин вновь стал похож на себя. Теперь он дышал ровно и спокойно, как будто крепко спал. Старик легким движением руки обмахнул иконку, и она вновь засияла чистым серебром. Спрятав ее, Варфоломей Кириллович нагнулся и с силой провел ладонью над раной, не касаясь кожи, а затем, взяв у Фрола полотенце, вытер выступившую кровь.

– О, Господи! – ахнул барон, не в силах сдержаться. Мокрое полотенце стерло кровь, но раны под ней не оказалось. Кожа стала ровной и чистой, без всякого следа шрама.

– Ну, прям как у меня, елы! – обрадовался дхар. – Только еще быстрее.

– Истину глаголишь, воин Фроат, – согласился старик. – Тебе яртов укус не страшен. Они тебя бояться должны…

– Это точно, – кивнул Фрол. – Перестреляю гадов, елы. Серебряных пуль бы достать…

– Пули серебряные только в романах, о коих воевода Михаил глаголил, хороши, – возразил Варфоломей Кириллович. – Серебро не всякого ярта возьмет. Иные давно закоренели, им и такое не страшно. Вот ежели дхар Истинный лик явит…

– Ну, это точно сказки, – отмахнулся Фрол. – Вроде царевны-лягушки с запасной шкурой.

– Господа! – поразился Корф. – О чем вы, однако? Мне и так в бедлам пора. Лучше скажите, что с Николаем? Ведь я сам видел – рана… Господа, я на фронте с четырнадцатого года… Не бывает такого… Может, все же врача вызовем?

– Лекарь не надобен, – уверенно заявил старик, вставая и поправляя плащ. – Раны, сей подобные, зельями не лечатся, но ныне страшное позади. Воину Николаю следует полежать три дня, а вам за тем проследить, ибо горяч он и непоседлив. И еще скажу: яртов покуда не опасайтесь. Уезжает Волков – надолго ли, не ведаю. Думаю, дней несколько передохнуть сможете…

– Варфоломей Кириллович, – прервал его Корф, давно собиравшийся с духом. – Мне, право, странно об этом говорить, но, может, вы подскажете… Их атаман – этот Волков – обещал, что через пару месяцев я, прошу прощения, рассыплюсь в прах. Только, ради Бога, поймите меня правильно…

– Будь мужествен, воевода, – сурово ответил старик. – На все воля Божья. Я помолюсь за тебя…

– Ясно… – сдавленно выговорил Корф, дернув плечом. – Значит, месяца полтора у меня есть… Ну, а там…

– Пойду я, – сказал Варфоломей Кириллович и неторопливо направился к двери.