Читаем Преступившие полностью

– Да, круто, – резюмировал Келюс. – Интересно, зачем нашим бонзам связь с Деникиным? Бежать к нему, бином, собрались, что ли? А может, Михаил, вы на красную разведку работаете? Есть там у вас некий Макаров – адъютант Май-Маевского. Чекист чистых кровей…

– Нет, нет, Николай, – заволновался полковник. – Наш отдел курирует сам главком, это все по его приказу. А Макаров… Знаю я Пашку – ловелас, гуляка, в картишки малость передергивает, но чтобы шпион? Да и к нашему отделу его близко не подпускают… Ладно, мне бы вернуться поскорее, а там уж разберусь…

– Елы, а зачем возвращаться? – удивился Фрол. – Войну вы все равно проиграете, и придется тебе, Михаил, в Турцию мотать. А то и в ЧК угодишь. Оставайся, не пропадешь.

– И вправду, – поддержал Келюс. – Там и так все ясно, а у нас, бином, похоже, все только начинается.

– Нет, Николай, – покачал головой Корф. – Не могу. Там друзья… А главное – та война – это моя война. Остаться у вас – вроде как дезертировать. Нет, господа, это бесчестно…

– Ну и чего, твое благородие, делать будешь? – поинтересовался дхар.

– Вообще-то можно к Президенту сходить. Только, елы, он того и гляди не поверит – запрет в Кащенку, а то и чего похуже.

– Высокоблагородие, – машинально поправил барон. – Нет, никуда я не пойду. И так перед вами расшифровался… Буду искать скантр – пока не найду.

– Ну, это программа-максимум, как говаривал Вождь, – заключил Келюс.

– Сейчас у нас задача более скромная, хотя и трудная…

– Н-да, – понял барон. – Например, дожить до утра. Дверь, господа, какая-то больно странная… Да и браунинг осечку дает. Этак тепленькими возьмут. Так что будем дежурить. У нас есть два ствола, на крайний случай

– бомбы. Квартиру жаль, но, боюсь, выбор, господа, невелик.

– Бомбы, это, елы, конечно, – вмешался Фрол. – Только я бы еще кой-чего сделал. Дед меня учил… Только ты, Француз, не смейся…

– Какой тут смех, – вздохнул Лунин, – заклинание, что ли?

– Да вроде… Может, ерунда, а вдруг и в самом деле… У тебя чеснок есть?

– Однако, господа, – не выдержал Корф, – вы бы еще бубен взяли…

Фрол, завязав несколько головок чеснока в два полотняных мешочка, подвесил их над дверью, после чего замер, тихо шепча что-то на понятном лишь ему одному языке. Следом за этим он несколько раз поднял и опустил руки, как бы строя невидимую стену, затем, с сомнением покачав головой, отошел, предложив все-таки выставить дежурного. С ним никто не спорил.

Барон взял на себя самое неудобное время – с трех до четырех утра. Устроившись в кресле рядом с входной дверью, он курил, листая взятый из лунинской библиотеки «Краткий курс истории ВКП(б)». Чтение весьма занимало полковника. Он негромко ругался, усмехался и даже время от времени крутил пальцем у виска. За этим занятием время шло быстро, и Корф уже собирался будить Фрола – своего сменщика, как вдруг за дверью послышались приглушенные шаги. Полковник бесшумно вскочил, сжимая револьвер, прижался к стене и вдруг почувствовал, как волосы на голове начинают шевелиться, а воздух застревает в горле. Чья-то рука, пройдя сквозь дверь, стала нащупывать задвижку. Барон успел трижды ущипнуть себя, но рука не исчезла, напротив, подобравшись к задвижке, ловко ее отодвинула. Затем длинные красноватые пальцы с загнутыми ногтями потянулись к кнопке американского замка…

…Когда замок щелкнул, и дверь чуть приоткрылась, Корф, понимая, что от желтого дома уже не отвертеться, закусил губу и поднял револьвер на уровень глаз. Но дверь, приоткрывшись на какой-то сантиметр, внезапно застыла и, несмотря на чьи-то немалые усилия, оставалась на месте. Барон вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб, и тут рука замерла: прямо сквозь дверь начала проступать фигура высокого худого человека в черной, военного образца, куртке. Михаил явственно различал красивое надменное лицо с искривленным судорогой ртом и пустыми светлыми глазами. Словно во сне, ничего не соображая, Корф поднял револьвер и нажал на спуск. Но выстрела не последовало – верный наган, ни разу не подводивший за все годы, дал осечку.

Швырнув бесполезное оружие на пол, Корф в отчаянии, повинуясь далекой детской памяти, сорвал с шеи образок, подаренный крестной матерью, и перекрестил дверь. В ответ послышалось злобное шипение, дохнуло холодом, рука с образком на миг окаменела. Когда полковник поднял глаза, все исчезло. Лишь приотворенная дверь напоминала о случившемся.

– Ты с кем воюешь, барон? – сонный Фрол, разбуженный стуком упавшего револьвера, выглянул в коридор.

– Не подходите к двери, – прохрипел пересохшим горлом Корф.

– Ага, – всмотрелся дхар, – вот, елы, меня тут не было.

Гибким, неожиданным для его высокого роста движением, он прижался к стене и быстро прошел к самой двери.

– Надо же! – Фрол, качая головой, несколько раз провел руками по воздуху. – Сработало, в карету его! Однако, чуть не прорвали… Вот и не верь сказкам!

Он прислушался, затем аккуратным движением прикрыл дверь и задвинул засов.

– Ушли. Иди спать, барон. Думаю, больше не сунутся. Светает, елы…