Читаем Преступившие полностью

– А я, елы, ничего не знаю, – вымолвил Фрол. – То, что в спину нам били, – это точно. И Китаец этот…

– Ярты, – напомнил Николай.

– Да ну их! – отмахнулся Фрол. – Может, показалось…

Однако Келюс настоял, чтобы дхар вновь поведал все, что помнил о яртах, а заодно и о своих соплеменниках.

– Да, мало чего я знаю, – подытожил Фрол, повторив свой рассказ о следах в воздухе и краснолицых нелюдях. – Про дхаров вообще сейчас мало кто чего помнит. Старики померли, язык, считай, забыли. Меня хоть дед учил. Он грамотный был, а дядька его когда-то в университете учился, про нас книжки писал. Да когда это было! Дядю дедова, его Родионом Геннадиевичем звали, в лагерь упекли, не вернулся, а деда и всех остальных с Урала расселили. Дед на стройку подался, а многие пропали. Стали на русских жениться. Раньше нельзя было – убивали за такое. Так что теперь чистых дхаров почти что и нет. Я-то как раз настоящий, да толку с того? Сказки помню: будто дхары умели в зверей превращаться, за версту все слышать. Да ну, смеяться будете…

Смеяться, конечно, никто не стал. Келюс, поняв, что от Фрола большего не добиться, вопросительно взглянул на Корфа. Тот почесал затылок.

– Знаете, господа, – начал он. – Не в обиду будь сказано, но это какой-то бедлам. И самое жуткое, господа, что из нас троих первым к Наполеонам попаду я. Извините, лучше промолчу. Будь я лешим, вы мне поверили бы охотнее…

– Ладно, Михаил, давайте я попробую сам, – предложил Лунин. – Вы, как я понял, связной. Вас переправляют по секретному каналу – вроде той комнаты в Белом Доме – который имеет выход в этом институте. Пока все верно?

– Верно, – обреченно кивнул Корф. – Ну и влип же я!

– Кто-то наверху, возможно, в Центральном Комитете, поддерживает нелегальную связь с вашим правительством. Вас послали, поскольку вы – потомок русских эмигрантов и знаете язык. После похищения этого… скантра, установка не работает. Документов у вас нет, уехать не можете, а в посольство обращаться не имеете права. Угадал?

– Нет же, нет! – с отчаянием в голосе воскликнул барон. – Я действительно курьер. Вначале тоже думал – линия связи, этакая дыра в пространстве… Но не в посольстве дело. У нас тут вообще нет никакого посольства…

– У кого – у вас? – не выдержал Келюс.

– У Вооруженных Сил Юга России, – безнадежно вздохнул Корф. – Я бывший командир второго батальона Марковского полка. За Германскую имею Владимира с мечами и две Анны… Родился в 1891 году, сто лет назад по вашему счету… Все, можете вызывать санитаров, я готов…

Гвардейский поручик Корф ушел на фронт добровольно, не желая петербургские паркеты в час, когда Империи грозит опасность. На фронте был трижды ранен, попал в плен, бежал, снова был ранен. Орден Святого Владимира барон получил из рук Государя во время посещения им Юго-Западного фронта в октябре 16-го. В конце 17-го, когда армия разбежалась, капитан Корф, чудом избежав самосуда озверелой солдатни, подался на Дон. Пройдя Ледяной поход без единой царапины, он получил случайную пулю год спустя, при взятии Харькова. После этого медицинская комиссия списала Корфа, только что надевшего полковничьи погоны, вчистую. Но барон, явившись в штаб главкома, наскандалил и, неожиданно для себя, оказался зачисленным в некий отдел канцелярии главнокомандующего, который

– версия для всех – занимался транспортными перевозками.

Полковнику велели ничего не спрашивать и ничему не удивляться. Раз в неделю он заходил в странную, обитую белым металлом камеру в подвале одного из корпусов Харьковского Технологического института и закрывал глаза. Даже сквозь веки он чувствовал невыносимо яркий свет. Затем он открывал дверь и оказывался в большом светлом помещении, где его ждали двое молчаливых людей. Один из них явно имел отношение к линии связи, поскольку сидел за большим пультом, на котором мигали десятки разноцветных лампочек. Другой, такой же молчаливый, вручал барону запечатанный пакет, взамен получая то, что передавал ему Корф.

В первый раз барон разрешил себе удивиться, когда за окном светлого помещения он заметил сугробы. В Харькове в эти дни стоял теплый май… Мысль о южном полушарии Корф по размышлении отверг, тем более из намеков тех, кто его встречал, явствовало, что попадает он прямиком в Столицу. Затем однажды, когда человек с пакетом немного запоздал, сидевший у пульта

– полковник уже знал, что его зовут Семен – вдруг стал ругать большевиков, называя их «сталинистами» и «номенклатурщиками», а вслед за этим передал барону лист бумаги. Уже в Харькове Корф обнаружил, что это подробная карта расположения красных резервов. Там стояла пометка – август 19-го, а между тем в Харькове был еще только июнь. Карту полковник передал в оперативный отдел, тщательно отрезав верх с надписью. Случайно увиденная газета, которую читал Семен, окончательно убедила барона, что его безумные предположения верны. В последний его рейс связного на месте не оказалось, незнакомый дежурный у пульта долго звонил по телефону и, наконец, назвал адрес Николая Андреевича Лунина…