Читаем Преследование полностью

— Все обстоит еще хуже, — тихо произнесла она. — Джек прорывает нашу блокаду Франции.

С уст Гренвилла слетел резкий звук.

— Если его схватят, тут же отправят на виселицу! Джек беспечен, как всегда. И чего это он вздумал помогать французским республиканцам?

— Он думает лишь о прибыли, которую получает от контрабанды, — бросилась защищать брата Амелия. — А еще он помог нескольким французским семьям добраться до британских берегов.

— Рад слышать это. — Гренвилл вышел из-за стола. — Не желаете ли выпить вина или шерри перед ужином? Мне хочется пропустить бокальчик.

— Гренвилл, я не могу пить алкоголь в этот час, — чопорно произнесла Амелия.

Он налил бокал красного вина. И иронично взглянул на нее:

— Разумеется, не можете. Ваш день еще не окончен. Еще не время ложиться спать.

Амелия вспыхнула:

— Мне очень жаль, что я как-то рассказала вам о своей привычке выпивать бренди перед сном.

— А мне — нет.

Неужели Гренвилл смеялся? Она надеялась, что да.

— Когда вы вот так улыбаетесь, ваши глаза светятся, и создается ощущение, будто вы сбрасываете со своих плеч какой-то непосильный груз!

— Ну и причуды у вас, — нахмурился он. — Я не несу на своих плечах никакого непосильного груза, Амелия, лишь бремя забот о маленьком графстве и моей семье.

Почему его огорчило это замечание? Иногда он вел себя так странно…

Гренвилл подошел к дивану, жестом пригласил Амелию присесть и уселся сам.

— Вы уже говорили с Лукасом? Он знает, что вы заняли это место?

Амелия опустилась на соседнее кресло.

— У меня не было возможности поговорить с Лукасом. Он хотел, чтобы я перебралась в город, но воображаю, как он будет удивлен, когда узнает, что я стала вашей экономкой.

— Удивлен или рассержен?

Неужели Гренвилл вспомнил, как Лукас запретил ему когда-то приезжать к ней? Это было так давно…

— Лукас упоминал о том, что время от времени виделся с вами в городе. Он совсем не выглядел рассерженным, когда говорил о вас, — заметила Амелия. У нее не было ни малейшего намерения поднимать щекотливую тему прошлого.

Саймон невозмутимо потягивал свое вино.

— Меня связывает что-то вроде дружбы с вашим дядей, Амелия. Когда Лукас приезжает в Лондон, он нередко останавливается у Уорлока, так что наши дорожки пересекаются.

Амелия и не догадывалась, что Гренвилл был знаком с ее дядей. Себастьян Уорлок не общался близко ни с Амелией, ни с ее братьями и сестрой, хотя они встречались несколько раз.

— Что ж, мир тесен.

— Точно.

— Думаю, Лукас будет удивлен, когда узнает о моем решении стать вашей экономкой, но в конечном счете он поймет, почему я сделала такой выбор.

Гренвилл задумчиво посмотрел на нее:

— Поживем — увидим. Вы уверены, что не хотите маленький глоток вина или шерри?

Она чувствовала себя примерно так, словно сам дьявол предлагал ей ужасное искушение.

— Нет, благодарю вас. На самом деле я должна пойти наверх. Собственно говоря, я надеялась обсудить с вами некоторые вопросы. — Напряжение сковало Амелию. Впрочем, она и не ждала, что разговор о будущем Люсиль пройдет гладко. — Все остальные уже приехали — я говорю это на тот случай, если вы вдруг не слышали суматоху перед домом.

— Я слышал.

— Мы должны поговорить о Люсиль, Гренвилл.

Граф с подозрением сощурился:

— Люсиль?

И резко поднялся с дивана.

Амелия тоже встала, чувствуя, что ей нужно оправдаться.

— Девочке требовалось имя, она и так прожила без него десять дней. Вы выразились предельно ясно: вам все равно, как ее назовут. Леди Гренвилл наверняка одобрила бы имя Люсиль. Именно поэтому мы и дали его девочке.

— И что вы будете делать, если Саутленд его изменит? — В глазах Гренвилла застыла твердость.

— Кто это — Саутленд? Ее отец?

— Да. Томас Саутленд — настоящий отец ребенка. Я написал ему на прошлой неделе, сообщив о рождении дочери.

Тревога тут же захлестнула Амелию. Она испугалась и вмиг пала духом.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что написали ему? О нем что-то известно?

— Если вы хотите спросить, джентльмен ли он, мой ответ — да. Элизабет тщательно выбирала себе любовников. — Лицо Гренвилла приняло абсолютно непроницаемое выражение. — Не думаю, что она когда-нибудь развлекалась с конюхом.

— Какие ужасные вещи вы говорите!

— Ладно, я могу ошибаться. Насколько мне известно, она спала с моим садовником.

Гренвилл влил в себя содержимое целого бокала вина и со стуком поставил его на столик для закусок.

Выходит, жена заставляла его страдать, подумала Амелия. Да и как могло быть иначе? С чего бы еще ему так пренебрежительно отзываться о покойной?

— Мне так жаль, что Люсиль — не ваша дочь!

— А мне — нет. И тем не менее ее рождение оказалось в высшей степени обременительным.

— Саймон, перестаньте! Не хотите же вы сказать, что…