Читаем Прекрасная свинарка полностью

Одна машинистка, которая после развода чувствовала себя прямо-таки новым человеком, без конца говорила об огромных богатствах Армаса Карлссона: «Фабрикант Карлссон просто купается в золоте!» А молоденькая кассирша была того мнения, что фабрикант Карлссон — скрытен и скуп, трясется над своим богатством и потому не женится вторично. Счетовод, рыжеволосая вдова, со своей стороны считала, что скупость мужчины не имеет никакого отношения к женитьбе. Все дело, по ее мнению, в необычайной застенчивости фабриканта. Говорят, он настолько стеснителен, что, думая о женщинах, гасит лампу, и вообще вносит в свою жизнь как можно больше неудобств, считая это высоконравственным. Но бухгалтер компании — женщина, настолько привыкшая во всем сомневаться, что пересчитывала даже пальцы у себя на руке, когда с кем-нибудь здоровалась, — прекращала все эти споры обычно весьма реалистично.

— Фабрикант Карлссон не застенчив и не богат, он просто здоровый мужчина, но бедный, ибо у него почти полностью отсутствует деловая сметка и коммерческая смелость. Если «ПОТС и Кo» в один прекрасный день потребует уплаты по всем счетам, у него ничего не останется, кроме грустной улыбки и титула экономического советника.

Действительно, улыбка его всегда чуть-чуть отдавала грустью.

А когда две грустные улыбки встречаются, очень легко возникает интимность.

Через неделю после событий, описанных выше, мне объявили, что больше я не гожусь для ведения иностранной переписки «ПОТС и Кo». В вестибюле нашей конторы я встретила Армаса Карлссона. Он уже два часа ждал аудиенции у генерального директора Сеппо Свина и, сидя в приемной, читал Шекспира. Да не что-нибудь, а «Венецианского купца»! Кто знает, может быть, он готовился отдать кредиторам фунт мяса из собственного тела? А может, искал подходящей реплики, чтобы вымолить отсрочку платежа? Во всяком случае, вид у него был исключительно грустный и как бы отсутствующий. На приветствие он ответил рассеянно и спросил, как водится, о здоровье. Я сказала, что мне сообщили об увольнении. Он стал еще печальнее, задумался на минуту и тихим голосом спросил:

— За что?

— Говорят, я вела себя неподобающим образом.

— Неподобающим? Вы, нейти Баранаускас?

— Я.

Он покачал головой так, что его бесцветная шевелюра заколыхалась, и ответил философически:

— История человеческой мысли знает лишь одно убедительное правило хорошего поведения: «Поступайте с людьми так, как вы хотите, чтобы они поступали с вами».

— Хорошо сказано, — ответила я со смехом. — Но мой случай как раз обратный: я не желала, чтобы со мною поступали определенным образом, а потому не хотела так поступать с ним…

— С ним? С кем же это?

Я запнулась и не могла ответить. По счастью, спас положение швейцар. Он пришел объявить фабриканту Карлссону, что генеральный директор Свин только что погрузился в предписанный врачом оздоровительный сон у себя в кабинете на диване. Фабрикант посмотрел на часы и спокойно спросил:

— Как долго он будет спать?

— Трудно сказать, — ответил кроткий придверный советник нашей компании, наделенный правами спальника. — Может, час, а может, два.

— Я уже прождал два часа. Пожалуй, могу подождать и еще.

— Не стоит. На прием записаны трое до вас. Они ждут со вчерашнего дня.

— Весьма странно, — вздохнул фабрикант. — А я договаривался о встрече еще на прошлой неделе.

— Ничего странного в этом нет. Те трое договаривались гораздо раньше.

Армас Карлссон подбросил на ладони «Венецианского купца» и вдруг сделал дерзкое предложение:

— Не можете ли вы пойти разбудить генерального директора? У меня важное дело.

— Господин экономический советник, — ответил старший привратник с поклоном, ибо он отлично исполнял свою трудную роль, — мне дано право будить генерального директора в служебное время лишь в исключительных случаях, которые суть следующие: пожар в конторе, прибытие супруги генерального директора, посещение нашей компании делегацией, которая собирается вручить генеральному директору орден, приезд иностранных гостей, ходатайствующих перед генеральным директором об учреждении новых торговых или культурных обществ (так, например, в последние дни возникли общества «Финляндия-Кувейт» и туристическое общество путешествий вокруг Огненной Земли), а также приезд личных посланцев президента, епископа и Алкогольного треста. Вот и все. А сделать исключение, как я уже вам говорил, никак невозможно.

Армас Карлссон заметил, что он как раз является исключением, поскольку никогда не завидовал ни спокойствию бедных, ни имуществу богатых. Как мучительно и больно ему видеть людей, которые поклоняются всемогущим Деньгам и клянутся именем Мамоны, для которых правда всего лишь диковинный плод воображения, а христианство все равно, что страхование жизни. Они, подобно театральному суфлеру, всегда стремятся играть главные роли и в напряженном уличном движении жизни уступают дорогу бедному пешеходу лишь в том случае, когда его везет карета скорой помощи.