Читаем Преисподняя полностью

Что значит — «привёл оттуда»? Юдзо умер и объявился в Преисподней в образе, какой остался в памяти Такэси? Или его каким-то образом выдернули из реального прошлого? Неужели в Преисподней и такое возможно? Такэси был сбит с толку. Если в Преисподней нет ни Бога, ни Будды, кто тогда есть? Дьявол? Ерунда! Такэси отказывался в это верить. Бог, Будда, дьявол… Всё это плод человеческого воображения. Не касается ли это и Преисподней? А вдруг она существует только в головах у людей? Или, проще говоря, родилась в сознании его самого, Такэси? Если так — удивляться вообще нечему, может быть всё, что угодно, любой вариант: в автокатастрофе его внутренние органы превратились в месиво, а мозг не пострадал, его исковерканное тело подлатали и поместили в реальном мире в стерильную капсулу, поддерживающую жизнь, он мог всё это видеть во сне или же пребывать, как в фантастических фильмах, в каком-то иллюзорном пространстве под названием Преисподняя, являющемся продуктом чьего-то замысла. Или Преисподняя — это реальность, существующая в кем-то созданном мета-измерении?

К соседнему столику подошёл официант, чтобы принять заказ. Похоже, он и в реальной жизни служил официантом — видно было, что дело ему хорошо знакомо. «Интересно, найдётся где-нибудь местечко, которое подошло бы мне так же, как это заведение подходит этому малому? — думал Такэси. — Или мне только и остаётся, что блуждать по этому миру?» Пока старшие разговаривали с официантом, Юдзо нетерпеливо ёрзал на стуле. В названиях блюд он не разбирался, но слова «цыплёнок» и «утка» подействовали на него магически. Он с мольбой смотрел на усатого: «Закажи мне что-нибудь, закажи!» Когда с заказом было покончено и официант хотел уже отойти от их столика, Юдзо выкатил глаза и в панике закричал:

— Мясо! Мясо! Мясо! Мясо!

— Не кричи! — приказал обладатель усов Колмена, поморщившись.

— Мясо тоже будет, — бесстрастно объявил официант, удаляясь в сторону кухни.

— Филе — это говядина, — объяснил Юдзо очкарик и, обернувшись к приятелю, продолжал: — Мы тогда просто говорили «говядина», и всё. А сейчас — «серлойн стейк», «ростбиф»… Никто и не слышал таких словечек.

— Мы знали только говяжий фарш. Из какой части коровы его делали? И тому были рады.

Такэси в детстве мяса тоже не ел. Семья Утида считалась сравнительно зажиточной по стандартам того времени, но даже они жили впроголодь. Плошка варёного риса вместо водянистой похлёбки из овощей с несколькими рисинками на дне чашки считалась роскошным угощением. Плеснёшь в горячий рис соевого соуса, перемешаешь хорошенько и… Кажется, это не соя, а настоящее яйцо. Вкуснотища! Поэтому Такэси хорошо представлял, как голодали в войну сироты. От людей, переживших это, он слышал, что чёрствый кусок хлеба они считали за счастье.

Официант подал закуску — карпаччо из свежей рыбы. Юдзо припал к тарелке и, помогая себе вилкой, стал прямо через край запихивать рыбу в рот.

— Что ты делаешь? — сморщился усатый. — Кто же так ест?

Не обращая на него внимания, Юдзо отправил в рот всё, что оставалось на тарелке, поднёс её к лицу и вылизал соус.

— Дикарь какой! — со смехом проговорил очкарик. — Понравился соус — отломил бы кусочек хлеба и… Ой! А где же хлеб?

Стоявшая на столике корзиночка с хлебом была пуста. Весь хлеб Юдзо распихал по карманам.

— Ты не должен так себя вести, — вскипел усатый. — Положи хлеб обратно.

Юдзо с каменным лицом сгрёб с тарелок листья кресс-салата и ростки редьки и набил ими рот. Потом дочиста вылизал тарелки.

— Будешь так себя вести — я больше тебя с собой не возьму, — строго сказал усатый. — Тебя это устраивает? Или всё-таки будешь учиться примерному поведению?

Ни слова не говоря, Юдзо вынул из кармана кусок хлеба и с жадностью стал есть. У мальчика текли слёзы. На лице у него было написано: «Я же голодный. Ничего не могу с собой поделать».

Снова появился официант.

— Может, принести ещё хлеба?

— Да, пожалуй. Хотя нет… Он опять всё сметёт. Положите нам с товарищем по кусочку на тарелки, когда принесёте главное блюдо.

— Хорошо.

— Он и наши кусочки мигом приберёт, — усмехнулся очкарик.

— Вот чертёнок! — с раздражением бросил усатый. — Мне тоже приходилось голодать, но я себе такого свинства не позволял, как-то себя контролировал всё-таки.

Принесли суп, но поведение Юдзо лучше не стало. Обомлев от поднимавшегося от тарелки аппетитного аромата, он вытаращил глаза, схватил тарелку обеими руками и осушил её в несколько глотков, не боясь обжечься. Покончив с супом, облизал тарелку. Потянулся было к другим, стоявшим перед взрослыми, но очкарик шлёпнул его по руке плоской стороной лезвия ножа. Юдзо зыркнул на него так, словно хотел укусить.