Читаем Предчувствие конца полностью

Софья Ивановна лежала на кровати у окна. Голова женщины была забинтована, но выглядела Коломина гораздо лучше, чем в нашу первую встречу. На тумбочке у кровати лежали пакеты с фруктами. Значит, родственники нашлись. Увидев меня, женщина наморщила лоб, припоминая, где же она меня видела, потом улыбнулась:

— Ой, я вас помню! Это ведь вы нашли меня тогда и позвонили в «Скорую»?

— Меня зовут Женя, — сказала я, присаживаясь на стул у кровати. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо. Уже лучше. Через неделю обещают выписать, — ответила Коломина. — Я так вам благодарна! Если бы не вы, неизвестно сколько я пролежала бы на земле. Как мило, что вы решили меня навестить!

— Софья Ивановна! — сказала я. — У меня к вам очень важное дело. Пожалуйста, расскажите еще раз, как произошло нападение на вас.

Женщина поморщилась:

— Не хочу об этом вспоминать… Но раз вы просите…

Софья Ивановна повторила рассказ, старательно припоминая подробности. Я попросила ее как можно точнее описать девочек, напавших на женщину. Коломина плохо их рассмотрела, но к концу ее рассказа у меня не осталось сомнений: это были те самые близняшки, что подзадоривали дерущихся на остановке в день похищения Яны.

— И знаете, что меня удивило? Ну, кроме того, конечно, что такие девочки нападают на прохожих по ночам, — вздохнула Софья Ивановна. — Это слово, что они крикнули…

— Что за слово? — напряглась я. Может быть, это поможет мне в расследовании?

— Слово… Каламаксай, вот какое слово.

— И что оно означает?

— Понятия не имею!

Мы с Софьей Ивановной уставились друг на друга в недоумении. На лице женщины отразилась напряженная работа мысли, но потом Коломина разочарованно откинулась на подушки.

— Голова у меня сейчас не в лучшем состоянии… извините меня.

— Вы написали заявление в полицию? — поинтересовалась я, вставая.

— Да, приходил следователь, приятный такой мальчик… Аркадий Вадимович Топорков, вот, даже имя помню! — гордо произнесла Коломина. — Как вы думаете, их скоро поймают?

— Надеюсь. Выздоравливайте, Софья Ивановна! — на прощание сказала я и покинула больницу.

Эти беленькие близняшки и были той ниточкой, что могла привести меня к похитителям Яны Кирпичёвой. Подростки явно замешаны в преступлении. А нападение на Коломину они осуществили собственноручно. Остается найти криминальных тинейджеров — и тогда я найду Янину.

Телефон зазвонил снова. Я схватила трубку. А вдруг это новости о похитителях? Или Табаки решил наконец-то выйти на связь?

— Охотникова! — крикнула я в трубку.

— Утро доброе. Чего орешь-то? — ворчливо спросила меня майор Миронова. Обычно я рада слышать Галю, но тут я ответила суше, чем обычно:

— Здравствуй, Галина. Чем обязана вниманию?

— Обидчивая ты, Евгения! — вздохнула капитанская дочка. — А я к тебе, между прочим, с хорошими новостями. Обвинение по делу Смагина с тебя скоро будет снято, дело прекращено. Твое алиби подтвердили, правда, для этого понадобилось привлечь переводчика. Не у всех же так легко и свободно с иностранными языками, как у тебя… Так что можешь не волноваться по этому поводу.

— Спасибо. Да я и не волновалась, если честно. У меня других забот по горло.

— У меня, кстати, тоже, — тяжело вздохнула Галина. — Ты даже не представляешь, что творится в этом городе!

— Ну, примерно представляю… А что творится-то?

— Молодежь как с ума посходила! Полнолуние на них действует, что ли? Представляешь, нападают на прохожих, сумки рвут, тяжкие телесные наносят. Ну, с виду вроде ограбление… А потом выбрасывают все, включая деньги! Ты такое хоть раз видела?

— Видела, — сказала я зачарованно. — А что, кого-то уже поймали?

— Пока нет, — сердито сказала Миронова. — Нападают по ночам, уходят проходными дворами и всякими закоулками.

— Знают местность, — автоматически отметила я.

— Похоже на то. И знаешь, что самое паршивое, Жень? Крайняя степень жестокости, абсолютно немотивированной. Избивают, калечат… Зверята какие-то.

— А жертвы? — встрепенулась я. Иногда преступника можно вычислить как раз через жертву — маньяка, к примеру, что нападает только на полных блондинок.

— Жертвы не поддаются классификации. Сначала это были пожилые люди. Потом — женщины средних лет. А вчера было три случая нападения на молодых мужчин. Один до сих пор в реанимации…

— Слушай, я понимаю: бабки старые, но эти-то могли запомнить нападавших? — вскипела я.

— Ночь, темные углы, нападают со спины и сразу бьют по голове. Фирменный прием, похоже. Да нет, описывают, конечно, но толку чуть. Всякий раз состав банды различается. То там мальчики, а то и девочки. То им по шестнадцать-восемнадцать на вид, а то совсем сопливые… Сегодняшний пострадавший — тот, что в реанимации и вряд ли выживет, — описал среди тех, кто его бил, двух девчонок-близняшек лет по тринадцать-четырнадцать. Представляешь?

— Представляю, — медленно произнесла я. — Слушай, Галь… Ты, случайно, не помнишь, они ничего не кричали? Ну, типа, слово какое-то непонятное…

В трубке настала гробовая тишина. Потом капитанскую дочку как прорвало:

— Охотникова, ты что? Ты опять в центре событий, а?! Когда же ты угомонишься?

— Никогда, — честно ответила я.