И снова начались гонки через лес, все пролетало мимо и сливалось в единую массу. Моя голова безвольно моталась и подпрыгивала у Грейвса на плече, а он тихо чертыхался. Внутри меня дергало и ныло, как больной зуб. Похоже на головную боль, только не в голове. Не в голове, а в той невидимой сущности, где обитало мое «я», и которая не была связана с костями и мускулами.

— Грейвс… — прошептала я ему в плечо.

И тут же меня поглотила темнота, а внутри продолжало невыносимо болеть. Я проваливалась куда-то, где все было разорвано на части, и, пока я падала, целый хор голосов мерзко хохотал.

Глава 22

Я приходила в себя медленно, рывками. Сначала увидела сероватый свет, пробивающийся сквозь горизонтальные щелки. Почувствовала тепло на щеке, словно кто-то согрел ее горячим дыханием. Услышала голоса — в основном, Спиннинга и Грейвса.

— Она еще без сознания? — В тоне какая-то злая обеспокоенность. Да и голос дрожит.

— Пока да. И кто тебя просил такое предлагать…

У Грейвса был усталый, измученный голос. Мы уже никуда не бежали. Ветер поглаживал мне волосы, и я наконец-то ощутила не только запах дыма, но и аромат прелой листвы, свежего воздуха и металлическую ноту раннего утра или позднего вечера.

— Черт, а что было делать? — Послышались шаги. — Ладно, все встаем. Пора в путь.

Горизонтальные щелочки сузились и исчезли. Я снова провалилась в темноту. Что-то внутри меня ощущалось по-другому, но я не поняла, что.

Меня окружили звуки, похожие на хлопанье крыльев — я ожидала увидеть сову, но она не показывалась. Крылья рассекали воздух бешено и ритмично, вторя биению сердца. Горизонтальные щелки засветились вновь — это приоткрывались мои веки.

Снова голоса. На этот раз они переругивались.

Меня словно порвали на части, а потом собрали не в том порядке. Руки обнимали что-то, а спиной я прислонялась к стволу дерева. Ноги болтались. Сделала вдох: дышать уже не так трудно, как раньше. Ребра и легкие решили поработать в унисон, а воздух перестал быть тяжелым, как свинец.

— Вампиры уже попрятались. Если, конечно, Рейнард оставил кого-то в живых. Нам нужно двигаться дальше и найти надежное укрытие.

— И где же ты его найдешь? К тому же Спиннинг тяжело ранен. Мы не можем его оставить.

— Ты тут не главный. Мы вон ее тащим. Его тоже, что ли?

— Да пошел ты! Мне плевать, что я не главный. Мы никого не бросим.

Это говорил Грейвс. Надо же, он может быть таким — злым, решительным. Рычание вот-вот прорвется сквозь слова. Он знает, о чем говорит, и не потерпит возражений.

Я осознала, что у меня открыт рот. Вкус такой, словно там что-то сдохло. Я сжала губы и попыталась пошевелиться. Тусклый свет, проникавший сквозь щелочки, стал ярче.

— Ой-ой-ой! Кого ты хочешь насмешить? Дампир еще подумает, что ты тут командуешь.

Шорох. Меня перевернули на бок. Я тихо застонала, как от кошмарного сна. Ничего себе…

— Давай прямо сейчас и выясним, — тихо сказал Грейвс. Рычание перешло в глухое потрескивание.

Боже…

Мысль была четкой и ясной, от этого стало еще легче. Внутрь пробралась маленькая частичка тепла. Медальон оттягивал шею. Глубоко во мне все ныло и зудело, как едва затянувшиеся раны. Но вместе с мыслью пришло осознание собственного бытия. Я есть, я существую. Я Дрю.

А это Грейвс.

Внезапно на меня обрушилась жизнь, цвета и звуки. Я открыла глаза. Оказалось, что меня поддерживает Дибс — весь бледный, он огромными испуганными глазами смотрит в центр импровизированной арены, образованной стоящими и сидящими по кругу вервольфами. Некоторые даже лежали прямо на земле. Масляно-белый, почти светящийся туман заполнял собой пространство между деревьями. Неуверенно перекликались птицы. Пахло утренней зарей — если вы хоть раз выходили на улицу, когда встает солнце, то поймете, о чем я: первые лучи только-только прорываются из-за горизонта, в воздухе появляется металлический привкус, и все жаждут хорошей дозы кофеина.

В середине арены стояли Грейвс и черноволосый парень. На волосах у Грейвса сверкали капельки воды. Туман был такой плотный, что казалось, нас заключили в шар, а весь остальной мир перестал существовать.

У моих ног лежал Спиннинг. На лице у него засох огромный кровоподтек. Одежда изодрана, тело покрыто запекшейся или еще свежей кровью — черной, вампирской и алой, человеческой. Он был весь изжелта-белый, часто и поверхностно дышал, бока ходили туда-сюда.

Грейвс подался вперед. Тот, другой парень — стройный, черноволосый, с короткой стрижкой и с большими, горящими яростью глазами — отшатнулся назад, словно его ударили. Между ними, как дымка над асфальтом в жаркий день, стояло невидимое напряжение.

— Не советую сейчас со мной связываться. — Грейвс говорил медленно и четко, тщательно артикулируя каждое слово — у него начала трансформироваться челюсть. Однако командный голос не потерял своей звучности. Противник отшатнулся еще дальше, едва устояв на ногах, вжав голову в плечи.

— Мы все погибнем, — заскулил он. Всю его наглость как рукой сняло. — Ты к этому не готов.