Читаем Предательства полностью

— Может, кто-то хочет ответить на этот вопрос? — Блондин оглядел аудиторию. — Нет? Ну, тогда придется мне. «Сломить» человека, даже дампира очень просто. Лишение сна, временный недостаток протеинов, постоянная пропаганда — иначе говоря, «промывание мозгов» — и все. С вервольфами или с оборотнями — как мистер Грейвс — сложнее из-за их устойчивости как к физическому воздействию, так и к убеждению.

— Они упрямые, — тихо пробурчал Ирвинг, и снова аудитория заволновалась. Если не прислушиваться, то можно подумать, что это смех.

— Они стойкие, — поправил Блондин самым надменным тоном, на какой был способен. — И тем не менее, это возможно. Наиболее распространенный способ — приковать жертву цепями внутри татры. Это полый каменный прямоугольный параллелепипед, достаточно большой, чтобы позволить жертве находиться в нем стоя, но недостаточно просторный, чтобы повернуться, наклониться или сесть. Цепи прикреплены к ошейнику, на внутренней стороне ошейника расположены шипы, вот так. — Он показал ухоженными руками в воздухе. — Поэтому жертве приходится с большой осторожностью двигаться даже в таком ограниченном пространстве. Сырое мясо кладут на пол или же снаружи под дверью. Запах еды сводит с ума, а потом мясо начинает гнить. Каждый день из отверстия над головой жертвы льются потоки воды. Есть опасность захлебнуться или получить воспаление легких. Кроме того, к делу подключают похитителей снов — существ, выращенных Магараджей.

Внимание мое обострялось с каждой секундой. Сидящий рядом Грейвс напрягся.

— Похитителя снов, — продолжал Блондин, — сажают в непосредственной близости от вервольфа, кормят его падалью и разрешают петь. Кто-нибудь знает, какой эффект имеет их песня?

— Я знаю, что происходит, когда они засовывают язык тебе в рот и начинают пить, — тихо сказал Грейвс. — Да, и поют. Я помню.

Я этого не помнила. То ли я была без сознания, то ли мне снился на редкость яркий сон, то ли мое подсознание собрало по кусочкам все впечатления и выдало их за воспоминание. Но я помню, что было после того, как Грейвс оторвал от меня похитителя снов, а Кристоф прекратил мою истерику.

Кристоф. Он врал. И не сказал мне ничего. Сволочь. И еще кто-то врал. Может быть, Анна. Но она тоже светоча. Ничего не понимаю. Вампиры ведь враги, верно? Кто стал бы с ними сотрудничать?

Его сын. Сын Сергея.

Блондин сделал паузу, видимо, решив проигнорировать реплику.

— Их песня высасывает всю надежду и оставляет жертву на грани безумия. Несколько часов воздействия — и сломлены барьеры между сознанием вервольфа и его вторым «я» — той субстанцией, которая обеспечивает перемену облика. Тем самым вервольф обречен на психоз и на невозможность вернуться к своему прежнему человеческому обличью.

— Они и с девушками так поступали? — спросил кто-то с ужасом в голосе. Не перевелись еще рыцари.

Но у меня в сознании стояли безумные глаза Пепла. Ведь когда-то он тоже был обычным вервольфом, как и все сидящие в этом классе и теперь неловко ерзающие на своих местах. А Сергей заковал его в цепи, посадил в каменный ящик и превратил в чудовище, которое не в силах снова стать человеком.

Блондин выглядел обиженным. За последние дни он мне нравился все больше, хотя мне сложно забыть, как он вышел из класса и оставил меня одну. Но сейчас это был человек, от которого я могла получить знания.

— Иногда, — тихо ответил он, — доведенный до психоза вервольф женского пола почти неуправляем. Тем не менее, сопротивление женщины-вервольфа труднее преодолеть, чтобы превратить ее в Сломленную. Для этого применялись другие методы. В любом случае, как только вервольф теряет способность возвращаться хотя бы в некое подобие человеческого облика, хозяин надевает на него ошейник, и тот становится бездушной машиной, не обладающей собственной волей. У него остается лишь аппетит и полная покорность.

Подождите-ка.

Я выпрямилась, блокнот сполз с коленей.

— А это можно остановить? То есть… Можно ли снова вернуть им человеческий облик?

— Реабилитировать Сломленного? Возможно. Если у вас есть достаточно крепкая цепь, много времени и веская причина. Но хозяин такого существа вряд ли захочет отпустить его и будет призывать так настойчиво, что вервольф может убить себя в попытке убежать от вас. Известны случаи, когда вервольфы ломали себе шеи, перегрызали лапы…

— Но ведь были проекты по восстановлению, — вставил Спиннинг и скрестил руки на груди. — Отец постоянно говорит о них. В 20-х годах двадцатого века были созданы целые команды.

Все его тело — от вздернутых плеч до дрожащих пальцев и трясущихся коленей — напряглось и словно кричало «ненавижу все это!». Конечно, неприятная тема для парня-волка.