Читаем Предатель рядом полностью

Она ответила, что ей как раз нечего делать, и уложила обратно в холодильник продукты, извлеченные оттуда для приготовления ужина. Да заодно и сообщила, что звонил Суровцев. Дозвониться до Антона он не имел возможности — у менеджера то занято, то трубку не берет. Через час Суровцев приедет.

«Вот и хорошо, — подумал Копаев. — Все в сборе».

Когда приехал таможенник, выяснилось, что «прокатиться» придется отложить.

— Антон, меня «пасут».

— Не ошибаешься?

— Я все-таки опер, — заметил Суровцев. — Пасут двое на серой «Тойоте». Я позвонил Малетину и попросил подъехать в центр. И как только он подъехал, сел в троллейбус и стал кататься по городу. Между нами все время висела эта серая «Тойота».

— Кто такой Малетин?

— Это опер из нашей таможни, — объяснила встревоженная Амалия.

— Дальше, — велел Антон.

— А дальше я вышел из троллейбуса и разбил бутылку с колой о стекло «Тойоты». Оторвался, а Малетин поехал за ними. И в конце концов приехал на СТО.

— Собирайтесь, — коротко распорядился Копаев. — Это важно.

Станцией технического обслуживания оказалась небольшая мастерская, спрятанная в гаражах. Она имела площадь, на которой могли разместиться для ремонта три машины.

Оперативник Управления собственной безопасности под прикрытием — многожанровый актер. Он обязан уметь быть комиком и трагиком. Все зависит от сложившейся обстановки. И сейчас Копаеву необходимо было разговорить двоих молодых людей, находящихся внутри СТО, и опознанных Суровцевым как пассажиры серой «Тойоты».

— Я с тобой пойду, — твердо заявил Суровцев.

— Нет, ты останешься здесь. — Подумав, как обосновать, сказал: — Понимаешь, ты — опер. У тебя чутье, то да се… А здесь нужно иначе работать. В общем, сидите и ждите меня в такси.

— Нет, один ты не пойдешь.

— Черт с тобой. Но если хоть раз рот откроешь — все испортишь. Это понятно?

— Я буду нем как рыба, обещаю.

Они вошли. Суровцева сразу узнали. Лица молодых людей напряглись, разговор между собой они закончили и просто стояли и смотрели.

Таможенник остановился рядом с ямой для ремонта. Антон прошел чуть дальше.

— Старушка дорогу не успела перебежать? — Копаев кивнул на стекло.

Парень смерил оперативника УСБ взглядом.

— А че?

— Ниче.

— Ну, и все. — Парень отвернулся.

Любому человеку может показаться, что разговор окончен.

— Земеля! — сквозь зубы процедил Антон слесарю. — Отдохни, децл. Нам с пацанами потереть нужно.

Услышав родную речь, третий лишний, мастер опустил на место стекло и молча пошел к выходу. Парень недоуменно развернулся лицом к Антону.

— Че за дела?

— Что ты чекаешь, родной? — Копаев водил головой, как баран перед битвой. — К тебе поговорить пришли, а ты чекаешь. Ты знаешь, что в хате за чекание бывает?

Копаев, со своей убедительной наружностью ездил от райотдела на все «стрелки», если те входили в план оперативно-разыскных мероприятий. В нем, разводившем по «понятиям» бывалых братков, еще никто ни разу не заподозрил опера. Потом братва сидела в камерах и никак не могла понять — кто из них «сука»? Во всех таких случаях «сукой» оказывался оперуполномоченный уголовного розыска Антон Копаев, но именно его и отметала в своих мыслях братва, ломавшая над сложным вопросом голову.

От неожиданного наезда парень не мог сосредоточиться и молчал. Ему не хотелось начинать говорить, потому что все его фразы содержали «че». Это предвещало неприятное течение разговора, и парень пытался завязать разговор с другого конца. Пока это не получалось. Понимая проблему парня, Антон продолжал наседать:

— Уважаемый, у тебя здоровья много? Нет? Может, тебя под крылом кто плотно держит от чужого клева? Или ты в блатном мире по пояс увяз, и поляны не сечешь? Тебя кто сподобил за людьми следить? Ты хоть знаешь, кого ты «пас»?

Суровцев напряг лицо и поднял голову.

Лицо парня пошло бордовыми пятнами. Еще минуту назад все было спокойно, и вдруг — такая напасть. Копаев держал свой рот полуоткрытым и со стороны был похож на законченного отморозка.

— Ты думаешь, если в гараж зарюхался, так тебя никто не пробацает? Менты тебя, может, и не сыщут, но от братвы-то куда рюхаться, родной? Мы ж тебя и в Антарктиде найдем, в заднице у белого медведя.

— Пацаны… — начал парень.

— Пацан у тебя в штанах, — оборвал Копаев.

— Мужики…

— «Мужики» на зоне. — Антон сморкнулся в яму.

— Братва, сукой буду…

— Будешь, — пообещал Копаев. — Через полчаса будешь, если не поведуешь, на хера ты кемеровского авторитета Андрюху Сурового пас.

Молодые люди ошеломленно разглядывали Суровцева. Тот кашлянул и вынул сигареты.

— Ты если будешь на меня, как карась, бебики свои пялить, я тебя сейчас в яме бетоном закатаю, — пригрозил Копаев.

— Братва… — Парень вынул руки из карманов и начал отчаянно жестикулировать. — Я отвечаю! Мне сказали, что он — мусор!.. Клянусь, мне сказали, что он — мент!..

— Крыльями не маши, — попросил Антон, склоняясь к зажигалке. — Кто сказал?

Парень осекся. Копаев, не выпуская сигарету из зубов, подвел его к колонне и ударил в солнечное сплетение. Тот резко, словно выстрелил, выдохнул, и стал сползать вниз. Опер снова выпрямил ватное тело и вынул из-за пояса «макарова».