В просторном зале первого этажа за стеклянным столиком расположились четверо мужчин и вяло потягивали пиво из высоких стаканов с эмблемой «Гессер».

— Долго еще здесь задницу парить? — наконец поинтересовался один из них.

— Помолчи, Макс, — резко прервал его второй. — Дело уже сделано. Товар наш. К чему лишний базар? Ждать осталось недолго. Он вот-вот прибудет.

— Нас скоро накроют здесь, как клопов! Это какой-то рассадник, а не дачи. Ты посмотри, какие здесь ряхи ходят за заборами! Их к убою готовят, что ли? Едальники накусали, хоть поросят о них бей. Этих хорьков мусора только придавят, махом расколятся, кто здесь был и когда. А мы тут как прыщи на лбу торчим! «Он вот-вот будет»! Типа, спрятал нас, что ли?

Один из присутствующих не выдержал и расхохотался, так как всего две минуты назад всю эту тираду он повторил буквально слово в слово. Только мысленно.

— Да не гоношись ты, Макс! — попытался он остановить возмущенного парня. — Все будет путем.

Тот, словно подчиняясь авторитету говорившего, сник, но напоследок все-таки бросил:

— Кому как, а у меня повода для смеха нет. Если попадем в «жир ногами», мне конец! Семерик по приговору, трешник за побег плюс пятнашка за сегодняшнее. Столько мне и на Кирибати много будет.

— Ладно, хорош помелом мести! — отрезал старший из них. Он выделялся в этой четверке тем, что имел меньший рост и более скромное телосложение, но чувствовалось, что его слово в этой компании было всегда последним. — Сказано ждать — будем ждать. Если бы деньги падали в руки сразу после просьбы, я бы попросил только один раз. А коли не получается, будем ждать. И нечего тут в арифметике упражняться! Если стрем в душе чувствуешь, не заводи других, понял? — Эти слова относились к Максу.

Все как по команде замолчали, когда появился бармен с наполненными стаканами пива. Никто на это не обратил внимания, расчищая на столе место, кроме невысокого. Ни слова не говоря, он задержал рукой уходящего бармена и под недоуменные взгляды товарищей подтянул его к себе за рукав рубашки.

— Ты что, нас пасешь, что ли?

— Нет… — испугался тот. — Что вы!

— А пивко-то подтащил, едва мы эти стаканы осушили! Или тебя кто-то из нас попросил? Я не слышал этого, например… Наблюдаешь, — уверенно заявил старший. — Может, еще и слушаешь нас?

— Да нет же! — Бармен уже проклинал себя за излишнюю расторопность. Он просто выполнял указание хозяина дома — обслуживать гостей по высшей категории. — Это просто мои обязанности!

— Ступай, — разрешил старший и оттолкнул от себя бармена. Как ему надоели эти дегенеративные рожи приятелей поневоле и все остальное, что с ними связано! Скорее бы приехал Баба, расплатился с этими павианами и исчез вместе с ними. Хотя бы на некоторое время… Месяц мук ожидания и четыре дня совместной работы с ними отравили ему жизнь на полгода вперед. Сидят тут, вояки, гребни ерошат!.. Даже запаха пороха, суки, не нюхали толком! Так, бандюганские разборки на уровне перестрелки с участием людей с ограниченными умственными способностями. Ему нужны были сейчас четыре секунды, чтобы выдернуть из-за пазухи привычный «ТТ» и засадить пулю аккурат в левый глаз каждому из трех. И никаких больше нервотрепок! Но, пока они здесь, товар под охраной. Чтобы охранять пять огромных свертков, большого ума не надо. Сиди на заднице около них и охраняй. Чужих отпугивай. Вот и все дела. Поэтому с тремя этими парнями, лучшее определение для которых — два пальца лоб, остальное — челюсть, спокойнее. Да и терять им на самом деле нечего, поэтому будут хвататься за бабки и жизнь до последнего. А бабки для них станут реальными тогда, когда приедет Баба и рассчитается с ними. Кому выгоднее — налом, кому — «белым». Нет проблем. Кроме одной: Баба опаздывал.

Глава 21

— Ты узнал у своего, кто такой Филофеев?

Этот вопрос Пыря был адресован сидящему на пассажирском сиденье Николаю Владиславовичу.