Читаем Правила Охоты полностью

– Мы имеем дело сразу с несколькими силами, – сказал на это Фицдуэйн. – Каждая из них сама по себе достаточно самостоятельна, каждая занимает устойчивое положение и способна самовосстанавливаться даже после того, как ей будет нанесен серьезный урон. Допустим, “Яибо” потеряют сколько-то боевиков. Ну и что? Они всегда могут навербовать новых. Намака теряют несколько своих наемных якудза и главу службы безопасности, однако это на них никак не отражается, а смерть Китано они даже умудрились обернуть к своей выгоде. Погибает Кеи Намака, становится достоянием гласности афера с передачей запрещенного ядерного оборудования Северной Корее, а Фумио не только оказывается ни при чем, но и получает свой завод обратно спустя всего две недели, и все – благодаря своей мощной политической поддержке и возможности спихнуть вину на старшего брата. В тени прячется Кацуда, претендент на трон куромаку, который сверг Ходаму и которому это сошло с рук, а за спиной его маячит Шванберг, у которого, вне всякого сомнения, имеется наготове свеженький кандидат, на случай, если Кацуда сляжет с насморком.

Черт побери, это слишком похоже на Вьетнам. Нет смысла лупить по джунглям издалека. Нам необходимо то, что евреи называют chutzpah, [16] Йошокава-сан. Если желаете, я мог бы передать свою мысль в терминах фехтования: шпаги звенят очень эффектно и красиво, однако наступает момент, когда приходится оборвать этот звук одним точно нацеленным уколом.

Йошокава сделал беспомощный жест рукой и налил Фицдуэйну вина.

– То, что вы предлагаете, Фицдуэйн-сан, может быть сделано только при помощи полиции, а полиция на это не пойдет. Ваш план подразумевает создание такой ситуации, когда неизбежна чья-то смерть, а с их точки зрения это совершенно недопустимо.

– Столичный департамент полиции Токио может не быть официально вовлечен в наше мероприятие, – сказал Фицдуэйн, – это я допускаю. Но “Гамма” обладает достаточным политическим влиянием, чтобы дать нам возможность начать и чтобы в нужный момент вмешаться и свести к минимуму неприятные последствия. К счастью, полицейским департаментом управляет господин Иноки. Если он нас поддержит, то все получится. “Кванчо” тоже захочет с нами сотрудничать, это я уже знаю.

– А как насчет американцев? – поинтересовался Йошокава. – Шванберг, в конце концов, высокопоставленное должностное лицо ЦРУ.

– Предоставьте ЦРУ мне, – жестко сказал Фицдуэйн. Йошокава отпил крошечный глоток вина и задумался.

Затем он поглядел на Фицдуэйна и с сожалением покачал головой.

– Руководящий совет общества “Гамма” состоит из умеренных членов, – проговорил он. – Они стремятся к реформам, но никогда не поддержат таких крутых мер, какие предлагаете вы. Положение далеко не такое отчаянное.

– Увы, – мрачно заметил Фицдуэйн. – Положение прескверное и, если мы ничего не предпримем, станет еще хуже. Уж вы мне поверьте.

Йошокава ужаснулся словам своего друга. Он не мог с ними не согласиться, но он знал своих единомышленников из общества “Гамма”. Главным человеком, которого придется убеждать в необходимости решительных шагов, был Паук, а Йошокава не сомневался, что он не поддержит план Фицдуэйна, если только не будет загнан обстоятельствами в угол.

Адачи вошел в свою квартиру. Все время болезни он оставался в доме родителей, и его квартиру успели привести в порядок и подремонтировать. Теперь здесь не было видно следов перестрелки, ничто не напоминало и о жестокой смерти сержанта Фудзивары.

Он подумывал о том, чтобы переехать, однако эта квартира ему нравилась, а неприятные переживания с лихвой компенсировались воспоминаниями о более счастливых моментах его жизни. Чаще всего он вспоминал о Чифуни. Ему стоило только закрыть глаза, и он видел ее перед собой как наяву, чувствовал запах ее духов, прикасался к ней руками, а по ночам Чифуни спала рядом с ним.

Адачи открыл глаза. В квартире, кроме него, никого не было, а он проголодался, и его ждало много работы.

По дороге домой он купил в ресторане на углу готовый обед, который нужно было только слегка разогреть. Теперь он выложил упаковки с едой на низенький столик, а сам открыл холодильник и достал себе пива.

Холодное пиво и сытная пища оказали на него благотворное действие. Вспоминая о том, как он нашел микропленки, Адачи улыбнулся самому себе. Без ложной скромности, это был образец отличной полицейской работы и настойчивости. Возможно, он, Адачи-сан, не слишком примечательный человек; возможно, он не способен приручить редкостной красоты птицу по имени Чифуни, но чего у него не отнять, так-то того, что он на самом деле отличный полицейский. Адачи гордился этим и знал, как гордятся его достижениями мать и отец. Особенно отец. Это казалось ему тем более замечательным, что поначалу Адачи-старший был не в большом восторге от того, что его сын пошел на службу в полицию.