На некотором удалении от неспешно катящегося состава параллельным курсом летел вертолет. Когда поезд пройдет Агинское и Могойтуй, летчики дадут знать, и останется только нажать кнопку на пульте, лежавшем на коленях офицера, который уже снял военную форму и выглядел теперь как богатый скучающий бездельник, выбравшийся поохотиться в алтайских лесах на роскошном, навороченном джипе.

Грузовик с «солдатами» ушел сразу после отхода поезда.

Призывно запищала лежавшая в бардачке рация, водитель послушал и сказал:

– Летчики!

Он передал рацию «офицеру», и тот, выслушав доклад, ответил:

– Добро! – затем, усмехнувшись, повернулся к шоферу и сказал:

– Поехали, услышим. По тайге звук далеко расходится.

И, помедлив несколько секунд, решительно нажал на кнопку.

В пяти километрах к северо-востоку над лесом беззвучно поднялся столб огня, потом появилось густое облако дыма, над которым в воздухе вертелись обломки, и через полминуты прилетел звук взрыва, а с ним и воздушная волна, качнувшая верхушки деревьев.

– Пожара бы не было, – сказал «офицер».

– Дожди прошли, не будет, – ответил водитель.

– Ну и ладушки, тогда по домам!

И джип, натужно взвыв, полез на сопку, за которой их дожидались вернувшиеся с задания вертолетчики.

* * *

Гунь Юй в бессилии смотрел на лежащие перед ним бумаги. Черт побери, хоть бы одно слово по-русски или по-английски!

Открылась дверь, и в кабинет вошел один из его людей.

Гунь Юй поднял глаза от лежавших перед ним бумаг и строго посмотрел на вошедшего.

– Вам письмо, – сказал молодой китаец и поклонился.

Конверт был странным, без марки и почтовых штемпелей, на лицевой стороне четким красивым почерком было написано по-английски:

«Мистеру Гунь Юй в собственные руки».

Сначала Гунь Юй обрадовался – наконец что-то написанное понятным человеческим языком, потом нахмурился и с подозрением взглянул на своего подчиненного – кто мог заранее знать, что несколько часов назад власть в китайской мафии перейдет в его руки?

– Там ничего нет? – на всякий случай спросил он.

– Только лист бумаги.

Гунь Юй открыл конверт.

Глава третья

Подарок для якудзы

Весь понедельник Сергачев и Паша пропадали где-то в городе.

Утром Паша заскочил на минутку, спросил, что я буду делать днем, я сказал, что не знаю, он ответил – хорошо – и убежал, впервые не выпив со мной утренний кофе и не выкурив сигарету.

Я послонялся по номеру, решил выйти, оделся, потом решил никуда не ходить и включил телевизор, но сразу выключил – новостные программы бесконечно повторяли кадры взорванной мечети, видеть этого не хотелось, и я все-таки пошел на улицу.

Главные достопримечательности Гамбурга Паша мне показал в первые дни нашего здесь пребывания, потом он купил нам по сотовому телефону, а мне еще и туристский разговорник и отправил меня в свободное плавание. Большей частью я просто бродил по улицам, стараясь далеко не отходить от отеля и запоминать обратную дорогу, хотя особой нужды в этом не было – в кармане у меня лежала визитка «Саксонского двора». В случае необходимости можно было вообще ничего не говорить, а только показать визитку ближайшему бундесполицейскому, а уж он обеспечит доставку твоего туловища по месту проживания.

Точно так же бродил я и сегодня, бесцельно, чтобы только убить время.

Попытки сложить в голове мозаику произошедших событий ничего не дали. Насколько я понял, даже Петр Петрович пока не очень понимал, что происходит, и кто за всем этим стоит.

Наверное, этот деятель должен быть не то что очень большим и сильным, но очень умным.

А кроме того, я нутром чуял, что этот человек – русский.

И поэтому мои мысли снова и снова возвращались к сидящему в кресле с колесами умному злодею Жене Черных.

Несколько раз звонил на трубку Паша, интересовался, где я нахожусь и что делаю, я честно отвечал, что болтаюсь по каким-то гамбургским улицам. Попытка прочитать ему название улицы окончилась неудачно – табличка была исписана готической вязью, и я не смог отличить одной буквы от другой.

Большей частью я думал о Светлане и с ужасом понял, что я ее не помню.

Не помню, какого цвета у нее глаза и волосы, не помню тех маленьких интимных подробностей, которые как раз и говорят о близком, неслучайном знакомстве мужчины и женщины…

Но я помнил ощущение радостного тепла, которое возникало в ее присутствии, тепла счастливого, пульсировавшего, растекавшегося по всему телу, изнутри проникавшего в кожу, вызывая мурашки умиления, а потом снова уходившего внутрь, куда-то в область желудка, где оно вспыхивало горячим шаром, бьющимся в унисон с сердцем.

И, кажется, самым главным событием моей недавней жизни были не перестрелки, взрывы, бегство и погоня, а тот вечер в ее квартире на Бассейной, запах свежайшей горячей булки и тапки-зайцы, покачивавшие ушами при каждом ее шаге…

Вечером, как обычно, мы собрались в моем номере перед телевизором.

Выпуск новостей, слава Богу, не принес очередных сообщений о бесчинствах Господина Головы, то есть меня, хотя Сергачев, кажется, был этим обескуражен.

Видимо, он ожидал большего.