Читаем Правда о деле Савольты полностью

Однажды вечером, когда я тянул время, не желая ложиться спать на голодный желудок, кто-то тихонько постучал в дверь. Я никого не ждал и с явным любопытством мгновенно откликнулся на стук. На пороге появилась скорбная фигура, закутанная в старую шаль. Я чуть было не лишился чувств, узнав в этой жалкой фигуре Марию Кораль. Я бросился ей навстречу, и она, обессиленная, рухнула в мои объятия. Да, случилось самое невероятное! Мария Кораль спаслась от волков и холода, найдя приют в доме пастухов. Она тяжело болела, и пережитые ею физические и духовные страдания лишили ее возможности сохранить ребенка, которого она носила под сердцем. Много дней ее жизнь висела на волоске, но молодость взяла свое, и Мария Кораль постепенно оправилась от болезни. Она жила у пастухов — двух стариков и молодого парня — и помогала им по хозяйству, пока не окрепла достаточно, чтобы вернуться в Барселону. Добиралась она долго и не без приключений. Не имея ни денег, ни еды, она могла существовать и продолжать путь только благодаря милости более или менее сердобольных людей. Мария Кораль не решалась возвращаться ко мне, думая, что я встречу ее с презрением. Она ничего не знала о смерти Леппринсе и о том, что произошло с той минуты, как мы с ней расстались.

Возвращение Марии Кораль окрылило меня, потому что я ее любил и люблю до сих пор. Я брался за любую работу, лишь бы заработать деньги, чтобы восстановить ее пошатнувшееся здоровье. Когда она окончательно пришла в себя и воспрянула духом, мы стали строить планы на будущее.

— Хавиер, помнишь, как мы собирались поехать в Голливуд? Чего мы ждем?

И мы уехали из Барселоны, чтобы уже больше никогда туда не возвращаться. Деньги на дорогу нам одолжил Кортабаньес, то ли проявив неожиданное великодушие, то ли стремясь отделаться от людей, слишком много знавших о нем.

Но мы не добрались до Голливуда, а поселились в Нью-Йорке, где все сложилось совсем не так, как представляла себе Мария Кораль. Несколько лет мы провели в борьбе с нищетой, не зная языка, добиваясь разрешения на дальнейшее жительство в стране, разыскивая работу. Какую только работу я не выполнял! Чего только мы не пережили! Мария Кораль устроилась статисткой в третьеразрядный малюсенький театр на Бродвее. Но не теряла надежды добиться успеха в кино. И однажды даже отправилась с визитом к Дугласу Фэрбанксу, но тот даже не принял ее. Лишь неколебимая любовь друг к другу позволила нам мужественно противостоять испытаниям тех лет.

Когда мы скопили немного денег, я тут же отослал долг Кортабаньесу. В ответ от него пришло письмо. Он сообщил мне о самых важных событиях, которые произошли в Барселоне после нашего отъезда. Все показалось мне удивительно далеким и чуждым, кроме известия о смерти Долоретас, последовавшей летом 1920 года.

Наконец получив американское подданство и вступив в финансовый мирок Уолл-стрита в качестве коммерческого агента с солидным окладом, я забрал Марию Кораль с подмостков сцены и решил выполнить поручение, которое когда-то дал мне Леппринсе. Страховая компания очень удивилась моим требованиям и отказалась выплатить деньги. Тогда адвокаты Леппринсе посоветовали мне передать дело в суд. Показания, которые мне пришлось давать в суде, напомнили мне обо всем, что я пережил.

Сейчас я дома один, суд закончился и остается только дождаться завтрашнего дня, чтобы узнать решение. Адвокаты говорят, что мои показания произвели благоприятное впечатление и были вполне убедительными и разумными, Мария Кораль куда-то вышла. Детей у нас нет, потому что она лишилась возможности быть матерью после неудачной попытки родить ребенка Леппринсе. Мы состаримся, наша любовь перейдет в привязанность и дружбу, которая будет освещать всю нашу жизнь.

Неожиданно я получил письмо от Марии Росы. Думаю, оно послужит наилучшим завершением этой истории.