Читаем Правда о деле Савольты полностью

— Понимаю, понимаю. Ах да, совсем забыл! Пресвятая божья матерь! До чего же я стал рассеян! Леппринсе заходил ко мне за два дня до смерти и просил кое-что передать тебе.

— Мне?!

По-видимому, Кортабаньес ложно истолковал мою реакцию, потому что поспешил добавить:

— Не строй никаких иллюзий. Это всего-навсего пакет с бумагами… написанными от руки. Я не вскрывал его, честное слово. Просто посмотрел на свет, уж ты прости мое любопытство. Старикам и детям простительны некоторые слабости, верно? Как бы в компенсацию за нашу ущербность. Вот, вот, именно ущербность…

Он порылся в ящиках письменного стола и извлек оттуда квадратный конверт, запечатанный сургучом. Думаю, что именно это и помешало ему решиться его вскрыть. Я узнал почерк Леппринсе. Это было уже второе письмо, которое я получал из небытия менее чем за сутки.

— Если в нем что-нибудь интересное, скажешь мне потом, хорошо? — попросил Кортабаньес, пытаясь скрыть свое беспокойство.

На улице по-прежнему лил дождь. Я остановил извозчика и отправился домой. Дома я распечатал конверт. В нем оказались письмо и документ. Леппринсе писал, что ему уже известно о смерти Макса и Марии Кораль. «Теперь, дорогой Хавиер, мне остается только ждать своего конца: все рухнуло». Он знал о возвращении комиссара Васкеса и так комментировал его: «Этот старый лис проклял меня, он не успокоится, пока не увидит меня мертвым». Признавал ли он тем самым свою вину? Трудно сказать. Он об этом ничего не говорил. Он просил у меня прощения и выражал свое искреннее уважение ко мне. В письме не было никаких признаний, и оно кончалось словами:

В течение пятнадцати дней я тщетно искал работу, Моя очевидная причастность к Леппринсе закрыла передо мной все двери. Скудные сбережения, имевшиеся у меня, иссякли, и я стал распродавать свои вещи. Я даже подумал было вернуться в Вальядолид, чтобы прибегнуть к помощи старых отцовских друзей, хотя знал, что таким образом похороню себя заживо. Да и по правде говоря, мне не хватало решимости начать все заново. Вероятно, я кончил бы свои дни в нищете, если бы провидение не сжалилось надо мной. Случилось самое невероятное, единственное, что могло вывести меня из состояния депрессии.