Читаем Правда о Бэби Донж полностью

Больница помещалась в красивом здании XVI века, высокие островерхие крыши, крытые черепицей, которая от времени стала многоцветной, белые стены, широкие окна с частыми квадратными переплетами, внутренний двор, затененный платанами. Старики в синеватых больничных халатах медленно бродили от скамьи к скамье, кто с забинтованной ногой и палкой в руке, кто с перевязанной головой, кто — опираясь на сестру в белом чепце.

Франсуа понесли прямо в операционную. Доктор Левер, предупрежденный по телефону, приехал еще раньше и ждал — уже в резиновых перчатках. Все было подготовлено к промыванию желудка и другим процедурам.

Франсуа дал себе слово не стонать. Два укола морфия не лишили его все-таки способности соображать, и он стыдился, что лежит перед молоденькой сестрой голый. Ему хотелось успокоить Феликса, потерявшего голову настолько, что врач пригрозил удалить его из операционной.

Когда перед Франсуа возник белый пакетик, глаза его были закрыты. Его буквально озарило. Он опять находился не в больнице Святого Иоанна, рядом с каналом, а в саду Каштановой рощи, и аллея казалась на солнце огромной, красной лужей. Ножки садового стола отбрасывали на нее полосы тени, и между двумя такими полосами валялся бумажный шарик. Франсуа уже видел его. И вот доказательство: сейчас он вновь видит его, а он не в бреду. Куда еще могла деть его Беби, всыпав яд в чашку? Платье у нее без карманов, сумочки при ней не было. Она скомкала пакетик во влажной ладони и уронила, сказав себе, что клочок бумаги в саду не заметят. Валяется ли там этот комочек до сих пор? Или Беби пришла за ним и сожгла?

— Постарайтесь минутку не двигаться.

Франсуа стиснул зубы, но не сдержал крика и сразу же рассердился на себя. Феликс судорожно глотнул воздух.

— Госпожа Донж дома?

Человек был очень высок, очень худ, одет в серый плохо сшитый костюм из дешевой шерсти, купленный, видимо, в магазине готового платья. Шляпу он держал в руке, доктор свою не снял.

— Вы хотите видеть мою сестру? Она у себя в спальне. Если угодно, я ее сейчас предупрежу.

— Скажите, что к ней инспектор Жанвье из опер-бригады.

Ввиду воскресенья, комиссар полиции был в соседнем городке — принимал участие в бильярдном чемпионате. Помощник его, задержавшийся дома из-за близящихся родов жены, непрерывно названивал инспектору по телефону.

— Ты заперлась?

— Нет. Поверни ручку.

Дверь действительно была открыта — просто Жанна от волнения повернула ручку не в ту сторону.

Беби Донж по-прежнему сидела за секретером и перечитывала написанное.

— Сколько их?

— Всего один.

— Хочет сразу меня увезти?

— Не знаю.

— Пришли мне, пожалуйста, Марту.

— Сестра сейчас спустится.

Доктор что-то вполголоса говорил инспектору, на которого, видимо, произвел сильное впечатление до блеска натертый паркет в столовой. На носке его ботинка Жанна разглядела союзку.

— Достаньте мой кожаный чемодан, Марта. Нет, пожалуй, лучше чемодан для самолета — он легче. Положите в него белье на месяц, два халата, мои… Отчего вы плачете?

— Так, мадам.

— Из платьев…

Беби раскрыла шкаф и указала платья.

— На все остальное я оставляю письменные распоряжения. Каждые два дня пишите мне, что здесь происходит. Не стесняйтесь упоминать мельчайшие подробности. Где вы оставили Жака?

— Он с двоюродным братом и сестрой.

— Что вы ему сказали?

— Что с месье произошел несчастный случай, но это не опасно.

— Чем заняты дети?

— Жак показывает, как утром поймал рыбку.

— Я пойду вниз. Как только уложите чемодан, принесите.

Вид кровати вызвал у Беби желание лечь и вытянуться хотя бы на несколько минут.

— Кстати, Марта, чуть не забыла. Если месье вернется раньше меня…

Горничная разрыдалась.

— Неужели вы не можете спокойно выслушать два слова? Следите, чтобы для Жака все оставалось, как раньше. Точно следуйте моим указаниям. Вы меня поняли? Есть мелочи, которым месье не придает никакого значения.

— Простите, что заставила вас ждать, господин комиссар.

— Инспектор. Я приехал пораньше, прежде чем явятся представители прокуратуры.

Он извлек из кармана серебряную луковицу.

— Они скоро будут. А пока, если позволите, я мог бы приступить к допросу, чтобы…

— Мне подождать в саду? — спросил доктор. На нем все еще был костюм для рыбной ловли. Подбитые гвоздями сапоги оставили следы на паркете.

— Если вас не затруднит. Господам из прокуратуры понадобятся ваши показания.

Верзила инспектор вытащил из кармана забавную записную книжечку и вертел ее в руках, не зная, куда с ней пристроиться.

— Вам будет удобнее писать в кабинете мужа. Пройдемте со мной, пожалуйста.

Неужели ее внутренний двигатель не мог внезапно остановиться, а она замертво упасть на паркет? Тогда Беби Донж, без сомнения, перестала бы существовать.

Как отрадно, как успокоительно после мерзкого страха, призывов о помощи, процедур, ночного пота, тошнотворного хаоса и смрада первых утренних часов вытянуться на чистой кровати в затихшей наконец больнице! Кругом чистота, белоснежные простыни, сверкающий, без единого пятнышка, плиточный пол, пузырьки, аккуратно расставленные на стекле тумбочки.