Читаем Правда о Бэби Донж полностью

В ее фразе таилось нечто, что Жанна уловила, но не сумела разгадать. Не удалось ей это и позднее. Это было слово Он, как бы с большой буквы. Беби говорила не о некоем человеке, даже не о муже. Она говорила о Нем.

И она не сердилась на Него за то, что Он обвинил ее. Может быть, Жанна ошибалась. Она не считала себя хорошим психологом, но эта удовлетворенность… Да, Беби, казалось, удовлетворена тем, что Франсуа обвинил ее в попытке отравления. Жанна ждала ответа сестры, которая уже поставила ногу на первую ступеньку лестницы. Туфли из крокодиловой кожи были подобраны в тон к платью, но более темного цвета.

— Это правда?

— А почему бы нет?

На этом Беби сочла разговор оконченным и неторопливо пошла вверх по ступенькам, очень женственным жестом грациозно приподняв широкий подол своего довольно длинного платья.

— Беби!

Сестра не остановилась.

— Беби, надеюсь, ты не…

Беби была уже высоко, лицо ее скрывала тень.

— Не бойся, моя бедная Жанна. Если меня будут спрашивать, я у себя.

Стены спальни были обтянуты атласом, и изнутри она напоминала роскошную бонбоньерку. Беби машинально посмотрелась в трехстворчатое трюмо, увидела себя в полный рост и привычным движением поправила волосы. Небольшая щель, нарочно оставленная между ставнями, пропускала лишь узкую полоску света, вычерчивавшую треугольник на полированном секретере. Часы на тумбочке у изголовья кровати показывали десять минут пятого.

Беби Донж села за секретер, с немного утомленным видом открыла ящик и вынула оттуда пачку голубоватой бумаги.

Казалось, ей предстояло написать трудное письмо. Подперев авторучкой подбородок, она рассеянно поглядывала на ставни, за которыми на солнце жужжали мухи.

Наконец, крупным наклонным почерком школьницы написала:

Порой она поднимала голову и прислушивалась. Один раз с порога ― Беби не слышала, как сестра поднялась, — ее робко окликнула Жанна:

— Ты здесь?

— Не мешай — я занята.

Жанна подождала немного, услышала, видимо, скрип пера по плотной бумаге и спустилась вниз.

Шум машины. Нет, еще не та. Эта промчалась по шоссе, не притормозив у Каштановой рощи. К вечеру ветер, видимо, переменил направление: по временам из Орнэ доносится музыка — в кабачке пустили радиолу. Луч солнца на секретере стал темнее, словно загустел.

— Нет, мама, она не сумасшедшая. Существуют, должно быть, обстоятельства, о которых мы не знаем Беби с детства отличалась скрытностью.

— Она всегда была слабого здоровья.

— Это еще не причина… Если бы ты поменьше ее баловала…

— Замолчи, Жанна. В такой день, как сегодня, не следует… Ты вправду веришь, что она… Но тогда…

Г-жа д'Онневиль собралась с силами, встала и посмотрела на белый въездной шлагбаум, который так и не опустили.

— Ее арестуют? Нет, это немыслимо! Ты представляешь, какой позор!

— Успокойся, мама. Я-то что могу сделать?

— Никто не заставит меня поверить, что моя дочь здесь, при мне.

— Но это так, мама.

— И ты против нее?

— Да нет же, мама.

— Конечно, ты тоже замужем за Донжем… Нет, я больше не посмею показаться на людях. Завтра все наверняка появится в газете.

— Послезавтра: сегодня воскресенье и…

Вид подъезжающего такси поверг женщин в неменьшее смятение, чем внезапный приезд скорой помощи. Вначале такси проскочило въезд. Сидевший в нем доктор Пино наклонился к шоферу и что-то сказал. Тот, решив, что на территорию дачи не въехать, дал задний ход и остановился.