Читаем Позывные — «02» полностью

Читая, Маевская то и дело поглядывала на Александра, но он, казалось, вовсе не слушал ее. По-прежнему рассматривал иллюстрации в «Экране», даже зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Ну что ж, — сухо произнесла Маевская, — очень рада за Розочку. Будешь писать, передай ей от меня привет.

— А у тебя как? — спросила не без связи с предыдущим Клара.

— Живу — не горюю. Пошли, Саша.

— Что ж вы спешите? Хоть чаю выпейте…

— Мы выпьем, — Жанна уже стояла у дверей. — Только чуть попозднее и, я думаю, не чаю. Правда, Саша? — и она вышла из комнаты.

По пути она поглядывала искоса на Александра. Ей, очевидно, нравилось смотреть, как он легко и уверенно ведет машину. Он молчал, и тогда она сказала:

— Вы не расстраивайтесь, Саша. Я-то на свадьбу поеду непременно. Ну, хотите, — она даже дотронулась до его руки, — я спою и по-татарски. Рядом с Розой кое-чему научилась. Надеюсь, гости будут не в обиде.

— Жанна, — спросил вдруг Цыганов, глядя, как и прежде, прямо перед собой. — Что это за Серый, с которым сошлась Роза?

— О-о, — кокетливо, но едва ли не с оттенком ревности протянула Маевская, — теперь я, по-моему, начинаю все понимать: оказывается, Роза волнует вас не только как исполнительница татарских песен?

— Но все-таки. Что можете вы сказать об этом Дунаеве?

— Ну что о нем скажешь? Противный тип. Пьяница. И дружки у него такие же мерзкие.

— А вы с ними знакомы близко?

Маевская стала серьезной.

— Это уже похоже на допрос, — произнесла она тихо.

— Да, Жанна! — неожиданно для себя самого сказал Александр. — Молчать вы, надеюсь, умеете?

— О чем вы?

— Я — из уголовного розыска.

Маевская вздрогнула.

— Значит, вся эта свадьба…

— Простите, пожалуйста, за мистификацию, но вы должны понять, что иначе действовать я не мог. Я ведь не знал, можно ли так сразу довериться вам?

Жанна усмехнулась.

— Теперь — знаете?

— Знаю, Жанна, и думаю, что не напрасно открылся вам.

— Я уже догадываюсь, почему вас интересует Роза…

— И все, что относится к ней. Не скрою: Дунаев и его компания подозреваются в тяжком преступлении. Вы можете сделать благородное дело: помочь нам разоблачить бандитов.

— Неужто даже так? — Маевская не могла скрыть своего ужаса.

— Так, Жанна.

— О чем я должна рассказать?

— Вы знаете, кто ближайший приятель этого Дунаева?

— По-моему, Вовчик. Он из кавказцев — кудрявый, носит баки. Одевается только, в фирменное. А так — наглый, жестокий. Даже — с женщиной…

Маевская умолкла, коснувшись, очевидно, какого-то очень личного воспоминания.

— Глаза у него какие?

— Не упомнишь. Темные, по-моему.

— Я не о цвете, о выражении. Говорят же, что глаза — зеркало души.

— Что за душа может быть у такого! — с раздражением откликнулась Маевская. — Какая душа, такие и глаза. Нехорошие. Холодные, презрительные. Как гвозди.

— У Розы он бывал?

— Конечно. И он, и Сергей.

— Ну, а в последнее время, скажем, в начале августа, вы не заметили в поведении Розы каких-то перемен?

— Когда это было, точно не помню. Знаю только, что она ходила летом какая-то грустная. И все была одна. Никаких ухаживаний не принимала. Ни Серого, ни Вовчика этого не было и близко видно. А потом вдруг (да-да, это случилось где-то в начале августа, я запомнила потому, что у нас как раз менялась программа) оживилась, так, вроде какую-то тяжесть с себя сбросила. А скоро взяла отпуск и уехала.

— А об этом… Алексееве Викторе вы что-нибудь слышали?