Читаем Позывные — «02» полностью

— Забудем об этом происшествии. Скажите лучше, как вас зовут?

Она протянула узкую ладонь:

— Таня. А вас?

— Александр.

— Чудное имя.

— К сожалению, довольно распространенное.

— Так же, как и мое. Вы ждете самолета?

— Не совсем так. Встречаю. А вы — улетаете? Далеко?

Татьяна подумала и сказала правду:

— В Хабаровск.

— К родным?

— Да, — испытывая страшную неловкость, ответила она. — Я учусь здесь, а сейчас — каникулы.

— Где учитесь, если не секрет?

— В педагогическом.

— Ну! — Александр искусно разыграл изумление. — Так ведь и я его окончил. Скажите, кстати, Таня, ректор наш, ну, старичок этот, как его, забыл… Он все еще на своем посту?

Татьяна не сумела скрыть неловкость.

— Да я и сама фамилию его забыла. Я же только первый курс окончила.

— Его, кажется, зовут Ерсин Умарович.

— Да, да. Милый такой дядечка.

— По-прежнему носит бородку?

— Да, он с бородкой. И седой весь.

— Разве теперь он не красится? Раньше это было предметом постоянных шуток.

Она засмеялась снова:

— Ну, вы же знаете, как далека первокурсница от таких высот, как ректорат.

— Да, конечно, — согласился Александр и тут же задал вопрос, вполне оправданный в аэропорту: — Когда же вы улетаете?

— У меня еще билета нет. Просили подойти через час.

— Это хорошо.

— Что именно: то, что обещали, или то, что через час?

— И то, и другое, — он улыбнулся.

Татьяна опустила глаза и взглянула на его правую руку: нет ли кольца на безымянном пальце.

Александр проследил за ее взглядом, и она смутилась.

Разумеется, ни о каком ректоре Ерсине Умаровиче Александр понятия не имел. И имя ректора, и его портрет были придуманы, чтоб убедиться, правду ли говорит Татьяна. Но помимо этого, само поведение девушки, ее искреннее смущение, неловкость, которую она не могла преодолеть, убеждали, что она только пытается играть роль, навязанную ей обстоятельствами. К тому же он предполагал вульгарную внешность, развязные манеры… Тут же ничего подобного не было. Ни тени пошлости. Ему даже показалось, что девушка склонна к откровенности. Возможно, сыграло роль и то, что он выручил ее из этой неприятной ситуации, которую, казалось, сама судьба создала, помогая Александру Цыганову.

Как же все-таки добиться от нее правды? В запасе, по меньшей мере, часа два. Срок вполне достаточный, чтобы выяснить основное. «Надо продолжать скрытый опрос», — решил он, но вдруг при этой мысли почувствовал сомнение: что бы там ни было, а может быть, приходится дурачить ни в чем неповинного человека? Что, если эта Таня и вынуждена скрывать что-то, но вовсе не по тем причинам, которые предполагает Цыганов? А имя и даже пресловутые серьги в ушах — всего лишь совпадение?

— Далеко же забрались вы от родных мест, — сказал он. — У вас там, на Дальнем Востоке, наверное, конкурс большой в институтах?

Она замялась снова:

— Вообще-то я из этих краев, из Джамбула.

Тут же — это было заметно — Татьяна спохватилась, но название близлежащего города было произнесено, и Цыганов сделал решающий ход:

— И я там бывал, — сказал он. — Даже знакомые у меня там есть. Не слыхали случайно о таком: Дрепин? Красивый парень. Его все в городе должны знать.

Было мгновение, Цыганову хотелось, чтобы эта симпатичная девушка не отреагировала на фамилию преступника, чтобы оказалась она непричастной к грабежам и налетам, но она посмотрела в лицо ему такими расширенными от ужаса глазами, что сомнений у него больше не оставалось.

Однако Татьяна еще цеплялась за прежний равнодушный тон:

— Я его не знаю, к сожалению, — ответила она все же дрогнувшим голосом. Мысли ее между тем не успевали сменять одна другую: «Чего ради спросил он о Дрепине? Может, Дрепин сам и подослал его ко мне, чтоб разделаться со мной? Но почему же он сам тогда не явился? Нет, не похож этот парень на дрепинских дружков. Кто же он тогда? Неужто выследили?»

«Эх, Таня, Таня!.. — пожалел почему-то Цыганов. Сомнений у него уже не оставалось. — Чем же могу помочь я тебе? Разве что удастся склонить к явке с повинной…»

— Не верю, что глаза у вас всегда такие грустные, как теперь, — сказал он вслух. — С вами что-то случилось? Нехорошее?

— Вы угадали.

— Любимый человек оставил?

— Если бы так…

— Что может быть хуже в вашем возрасте?

— К сожалению, вот бывает.

— Может, следует прислушаться к голосу совести?

Девушка снова вздрогнула и бросила на него взгляд, в котором были и отчаяние, и надежда.

— Не мучайте меня. Кто вы?

— Кем бы ни оказался, можете поверить: я ваш друг и искренне желаю вам добра.

— Что можете вы знать обо мне?

— Многое, но далеко не все. Тут уж вы должны помочь мне.

— Я так и чувствовала с самого начала, — шепотом произнесла Татьяна и закрыла лицо руками. — Я уеду, уеду далеко-далеко…

— Вот это как раз сейчас и невозможно, — все так же мягко возразил Цыганов.

— Почему? Вы же сами сказали, что желаете мне добра.

— Да. Но прежде нам придется основательно побеседовать, — и, больше не таясь, Цыганов показал ей свое удостоверение. — Я уверен: вы оказались в этой компании случайно, — добавил он.

— Пропала я, погибла! — убито проговорила Татьяна.

— Не отчаивайтесь, Таня. Теперь-то будущее ваше зависит только от вас.