Читаем Позывные — «02» полностью

— Но ведь вы заявили в классе, что наш заведующий гороно знает все, — усмехнулась Нина Васильевна. — Кстати, вы, наверное, знаете, я много лет работала с ним в школе, где он директорствовал, и испытываю к нему чувство искреннего уважения за его человечность, большие организаторские способности и глубокие знания, но, увы, не всего, — подчеркнула она. — Да и сами вы отлично понимаете, подобных людей нет и не может быть. Вот поэтому вы неправильно ориентировали класс и, если хотите, проявили неуважение к ребятам, да и к самому Андрею Михайловичу.

Елена Павловна слушала, плотно сжав губы, всем видом показывая свое несогласие.

«Боже, — глядя на Елену Павловну, думала Нина Васильевна, — почему мне так трудно с ней разговаривать? Неужели она не понимает, что нельзя огульно подходить ко всем ученикам?.. Поведение Лазарева еще не самое худшее, что может случиться при таком подходе… А когда ей говоришь, она страшно обижается, да и верно, ведь школе она отдала много лет. Промолчать? Нет! Только не это! Просто надо помягче…» Вслух сказала:

— Понимаете, Елена Павловна, нельзя в классе быть администратором… Собственно, вы это знаете не хуже меня…

* * *

Все подступы к установлению личности покушавшегося на Калетдинову и ограбившего ее, казалось, полностью перекрыты. Калетдинову пока допросить не удалось, и, по-видимому, врачи не скоро разрешат беседу с ней.

И хотя Арслан успокаивал себя, что исключение каждого нового лица, попавшего в поле зрения, тоже продвижение вперед, легче от этого не становилось.

Николай сетовал: знать бы конечное число, от которого можно вычитать каждую, проверенную, версию, тогда… Правда, что тогда, он тоже не знал, просто чувствовал себя взбирающимся на крутую гору, высота которой увеличивается пропорционально пройденному пути.

И все же Туйчиев и Соснин решили не оставить без внимания ни одного шофера, проезжавшего в тот день в сторону райцентра.

— Вот увидишь, — уверял Николай друга, — по закону пакости тот, кто нам нужен, окажется последним в списке. Если он вообще есть.

— Тогда, может, начнем с конца? — насмешливо предложил Арслан.

— Бесполезно, — махнул рукой Соснин. — Не имеет значения, как ни крути список, — он последний. У меня всегда так, — вздохнул он.

— Ладно, — согласился Арслан, — пусть последний. Я согласен! Лишь бы не зря…

Утром Туйчиев и Соснин приехали на автобазу и сразу зашли к директору Борисенко. Он разговаривал по телефону, но, увидев вошедших, встал, приветливо кивнул и, не прекращая разговора, показал рукой на стулья.

— А я вам еще раз говорю, заступаться за него нечего. Хватит, понянчились. Нам воры и прогульщики не нужны. Все! — Он повесил трубку.

— Опять к вам, Андрей Герасимович. Надоели, наверное, — Арслан развел руками. — Служба.

— Ничего, ничего. Рад помочь чем могу.

— О ком это вы так лестно отзывались по телефону?

— Есть у нас один разгильдяй, вернее был, увольняю его. Бражников. Украл машину гравия и продал. Мы уже сообщили об этом в милицию.

Арслан заглянул в списки, нашел фамилию Бражникова и спросил:

— Он здесь сейчас?

— Кажется. Сейчас узнаю. Вы извините, с вашего разрешения я поеду. Дела. — Борисенко оделся. — Располагайтесь в моем кабинете. Если Бражников здесь, я его пришлю. До свидания.

Вскоре в кабинет вошел приземистый худощавый парень с изрытым оспой лицом и большими не по росту руками.

— Бражников. Вызывали?

— Садитесь, Бражников. Давно занимаетесь операциями с гравием? — спросил Арслан.

— Что вы?!

Он долго распространялся по поводу несправедливого к себе отношения со стороны начальства. Конечно, у директора есть любимчики, которым все можно, а его чуть что — сразу за ворота.

Бражникову дали вдоволь выговорить все свои обиды, а потом перешли к существу.

На все вопросы Бражников отвечал уверенно и даже несколько нагловато. Да, восемнадцатого января он совершил один рейс за гравием, хотя должен был сделать две ходки. А все из-за этой проклятой машины. Машина, в кабине которой сидела женщина в красном пальто, по дороге ему не попадалась. Сам он пассажиров тоже не брал.

Его отпустили, но какое-то смутное чувство подозрения не проходило. Чувствовалось: Бражников недоговаривает. Нет, никаких объективных данных к этому не было, но в его нагловатой усмешке чувствовался вызов и, когда перед уходом он с деланной наивностью спросил, неужели за одну машину гравия его будут судить, Арслан уже не сомневался, что Бражниковым придется заняться всерьез.

* * *

Дело Бражникова вел молодой следователь Соловьев. Ознакомившись с делом, друзья не смогли почерпнуть из него ничего нового. Решили поехать на карьер, поговорить с рабочими.