Читаем Позывные — «02» полностью

— Не исключена и имитация ограбления, если взглянуть на это с позиций расследуемого нами взрыва, — негромко заметил Арслан.

— Вы правы, Арслан Курбанович, — согласился с ним Азимов. — Совпадение в одном лице предполагаемой потерпевшей по одному делу с фактической по другому, при условии, что в обоих случаях речь идет по сути о ее жизни, наводит на мысль о едином исполнителе. И, может быть, расследуя ограбление, мы скорее выйдем на него.

— Я должен принять второе дело к своему производству и расследовать взрыв и ограбление параллельно, — решил Арслан.

Азимов согласился с ним и, обращаясь к Соснину, спросил:

— Что известно о ближайшем окружении Калетдиновой? Нет ли здесь зацепки?

— Квартирная хозяйка Калетдиновой рассказала, что некоторое время она встречалась с неким Алексеем. Иногда он звонил ей, но уже несколько месяцев как не приходит и не звонит.

— Это уже интересно, — оживился Азимов. — Выяснили, кто это?

— К сожалению, пока все попытки безрезультатны, — сокрушенно развел руками Соснин.

— Этот знакомый заслуживает самого пристального внимания, поэтому его установление необходимо максимально ускорить, — решительно потребовал Азимов.

— Ясно, — Соснин встал.

— Нужно также осуществить планомерный поиск автомашины, — задумчиво произнес Арслан. Азимов утвердительно кивнул головой. — Дорога ведет через райцентр, куда следовала Калетдинова, к гравийному карьеру, поэтому поток машин здесь немалый. Надо установить и проверить все автомашины, следовавшие как туда, так и обратно. Возможно, кто-либо из водителей и окажется тем, кого мы ищем.

— Работка-а, — произнес Журавлев.

— Сущий пустяк, — отозвался Арслан. — Каких-нибудь три-четыре сотни машин.

Николай только вздохнул.

* * *

Начали с проверки путевых листов на трех автобазах.

Работа была адова, отнимала, как говорил Николай, все сутки и еще отхватывала от следующих. Через три дня отобрали триста пятьдесят машин, которые в тот день находились на трассе автовокзал — карьер. Сто сорок из них двигались в противоположную сторону, но Туйчиев не исключал, что водители этих машин могли видеть девушку, стоящую на обочине или едущую в машине им навстречу. К работе подключили несколько оперативных работников, но повезло, кажется, только Манукяну.

…Манукян медленно подошел к очередному самосвалу, влез в кабину, сел и на мгновение отключился, уснул секунд на тридцать. «Э-э, так не пойдет. На сегодня хватит. Я уже ничего не вижу».

Перед тем, как спрыгнуть на землю, он встал на подножку, осветил фонарем открытую дверцу и заметил едва проступавшую засохшую бурую полоску. «Скорее всего краска, а может, и нет?» Усталость сразу улетучилась…

К концу следующего дня на стол Туйчиева легло заключение эксперта: на внутренней дверце самосвала, который был закреплен за водителем Шульгиным, обнаружены следы крови человека…

Туйчиев поехал на автобазу.

…— Работали на карьере 18 января? — Туйчиев окинул взглядом сидевшего напротив высокого широкоплечего водителя с крупными чертами лица.

— Да кто упомнит, гоняют каждый день на другое место, — после долгой паузы ответил Шульгин. И добавил: — Заработать как следует не дадут.

— Ну, а все-таки, припомните, Шульгин, куда выезжали 18-го?

Шульгин пожал плечами.

— Нет, не помню.

— Восемнадцатого вы сделали шесть рейсов с гравием. Вот путевые листы. — Следователь протянул их шоферу.

Однако Шульгин не взял документы, а лишь бросил на них мимолетный взгляд.

— Вам, значит, виднее. Раз там написано, должно быть, ездил. — Шульгин вытащил из кармана платок, вытер вспотевшие ладони.

— Пассажиров по дороге брали?

— Какие там пассажиры? Я не таксист, — нахмурился шофер. — Машина грязная: цемент, гравий. Кто в нее полезет пачкаться?

— Кстати, о грязи. Давайте выйдем на минутку.

Туйчиев вместе с водителем вышли во двор, подошли к машине.

— Не подскажете, от чего могло образоваться это? — Арслан кивнул на бурую полоску, стекавшую с дверцы.

Шульгин посмотрел на нее косо, как перед этим на путевые листы, поджал губы.

— Кто его знает… солидол, должно быть.

Когда они вернулись в кабинет, Туйчиев сел, пододвинул к себе бумаги.

— Это не солидол, а следы крови, Шульгин. Может, объясните, откуда в кабине кровь?

Водитель молчал.

Туйчиев не торопил его с ответом, делая записи в блокноте. Он вспомнил недавний спор с Николаем. Тот утверждал, что люди не раскрываются в разговоре. «Самое красноречивое, на что способен человек — это молчание, — заявил тогда Соснин. — Покажи мне молчаливого человека, и я скажу тебе, о чем он молчит». Арслан не соглашался, доказывал, что молчание — цитадель для хитрых и глупцов, куда они уходят от окружающих. «А я тебе говорю, — настаивал Соснин, — что умный и глупый молчат по-разному». Туйчиев съехидничал: «Ты, например, не молчишь даже тогда, когда тебе нечего сказать».

«Пусть попробует на зуб этого молчальника, — подумал Арслан, — и поведает мне, о чем он молчит».

— Ну, так что? — поднимая голову, обратился он к Шульгину через минуту.

— Мясо я брал в магазине, должно быть, тогда и запачкал.