Читаем Поздний развод полностью

Ты закуриваешь сигарету, голубоватый дымок, завиваясь, поднимается к небу, ты уходишь в себя все глубже и глубже, перекладывая какие-то бумаги из одного кармана в другой. В закрытом павильоне, за задернутыми шторами раввины ведут битву за и против нашего развода, но я уже отделена от тебя, сидя на пригорке, я не спускаю с тебя глаз и вижу седые завитки волос у тебя на груди, там, где сердце; там еще похожий на багровый шнур кривоватый шрам. Разом остановившись, ты вдруг успокаиваешься и пристально смотришь на меня. О чем ты думал в ту минуту? О себе или о нем – в третьем лице, как это уже случалось в прошлом. Ты повернулся ко мне так неожиданно, с такой открытостью, в тебе проглянула вдруг такая мудрость… и даже юмор… а ведь я уже решила, что самым худшим из того, чего ты лишился, была потеря так свойственного тебе юмора…

– Неужели? – спрашивал ты. – Неужели все это правда? И ты на самом деле хотела меня убить?

Возможно, что сейчас, когда мы уже не составляем одно целое, эта мысль тебе льстит. И тебе нравится так думать. А что я тебе ответила?

– Да.

Но это было не так. Я просто хотела одним ударом рассечь то, что нас опутало. Тебе понятна разница? Одним ударом освободить тебя от безнадежности и страха, из-за которых ты и бежал от нас, но оставив при этом какую-то часть самого себя здесь, с нами. Потому что я уверена – что-то ты здесь оставил. А я всего-то хотела освободить тебя от невыносимого твоего страха. Пусть даже ценой нашего разъединения, отделения… но не расставания, не разрыва. Не потери тебя, нет. Я хотела твоей свободы, которая потом (так я думала) непременно приведет тебя обратно ко мне… ко всем нам. Ведь у меня чуть не остановилось сердце, когда я застала тебя тогда на кухне – в переднике, в чаду подгорающего мяса, в пене от выкипающего супа. Вот тогда я услышала ее голос: «Порви, разруби все путы, это единственный путь к спасению – для тебя, для него». Вот тут-то и прозвучало это слово – «нож».

– Возьми нож и перережь веревки, – приказала она. – Один взмах ножа… но не убивай его, только освободи.

А ты – ты, который знал меня лучше всех, который столько лет со мною прожил, – что ты подумал? Чего испугался? Почему и сейчас ты задаешь мне этот вопрос, спрашивая:

– А ты и в самом деле хотела меня убить?

– Да, – сказала я…