Читаем Повесть о печальном лемуре полностью

Ну и так далее. Чисто дети. Играют, играют старики. В игре все не так страшно, туда и бежим.

Один вдруг возбуждался, вспомнив слово «сикамбр», услышанное еще в школе, когда читали «На дне», и принимался раскапывать его значение, что требовало усилий: пользоваться Интернетом не полагалось, да и не было его в деревне. Наконец, доискался — племя такое жило на Рейне, воевали сикамбры с Юлием Цезарем, а потом исчезли, растворились в бесчисленных германских племенах, и все они стали называться франками.

Другой мог ни с того ни с сего спросить:

— Слушай, Виталик, а что общего между луком-шалот и волшебницей Шалот?

— Пустое, Миша. Ничего. С луком-то все просто — он попал в Европу как эшкалот, от города Ашкелон, оттуда, из библейских мест, он родом. Ну а леди Шалот Теннисон выудил из итальянской легенды Donna di Scalotta, а та вроде бы родом из артуровских баек: близ Камелота остров был, аккурат с таким названием. Так что сам посуди, где Камелот, а где Ашкелон, А в Ашкелоне мы с Ленкой бывали, пляж вполне приличный...

Отличался Виталий Иосифович и особой чувствительностью к ударениям, его корежило от осýжденных, дóбычи, рапóртов, компáсов — неужто в университетах юристам вдалбливают этих осýжденных? Или, выйдя за порог суда или тюрьмы, адвокаты-прокуроры начинают говорить по-человечески? А как-то пришел в крайнюю ажитацию. Елена Ивановна смотрела одну из бесчисленных программ о том, какую жрачку есть можно, а какая — сплошь отрава. Там добровольцы из народа, возглавляемые каким-нибудь народным же артистом, перед камерами пробуют то сосиски, то пельмени, то еще какое незамысловатое едиво, чего артист этот народный давно в рот не брал, перебиваясь с лобстеров на пармезан с хамоном, и делятся впечатлениями: это, ах, напоминает бабушкину котлетку, милое детство, а то — ох, на помойку. Так вот, на этот раз пробовали они творог, пытаясь найти в этом молочном продукте что? Правильно, молоко. Нашли ли, ВИ так и не узнал, поскольку был глубоко огорчен: из дюжины добровольцев (плюс народный артист), ведущих программы, экспертов-дегустаторов и прочих творожных технологов ни один не произнес творог с ударением на втором «о», все толковали исключительно о твóроге. Виталий Иосифович знал, конечно, что по просьбе трудящихся словари допустили такое произношение, но чтобы все...

Впрочем, автор не разделяет этой непреклонности Виталия Иосифовича, тем более что и у него — автора — рыльце в пушку: всю жизнь он произносил филистёр, а надо было филúстер.

— Да будет тебе огорчаться, — увещевал приятеля Миша. — Послушай лучше, какое объявление я в московском метро услышал. Там ведь теперь остановки еще и по-английски объявляют, такой культур-мультур. Казалось бы, объявляют, и ладно. И произношение вполне приличное. Но как тебе такое: «Некст стейшн из улица найнтин оу файв года»? А ты на твóрог в обиде.